Его прикосновения становятся более яростными, и из меня вырывается тихий стон. Я закрываю глаза, смущенная происходящим, несмотря на то что Ксавьер видит только очертания руки Зейда.
– Не стесняйся, – шепчет мне на ухо Зейд. – Покажи ему, почему у него нет ни единого шанса против меня.
Я судорожно вздыхаю, не в силах сдержать стон. Мои глаза то приоткрываются, то вновь закрываются от наслаждения, овладевающего моим телом. Он умело гладит мой клитор, и вскоре моя голова снова опускается на его плечо.
– Зейд, – стону я, и мои бедра начинают дрожать.
– Хватит, – рычит Ксавьер, в его голосе звучит боль, явно причиняемая не только стрелой в позвоночнике.
– Ты злишься, потому что она никогда не стонала твое имя? – бросает Зейд.
Он прав – я так и не сделала этого, как бы ни старался Ксавьер.
– А она взывала к Богу? – допытывается он.
– Да, – выплевывает Ксавьер, и, черт возьми, я просто рассыпаюсь на части в этот момент.
Я извиваюсь под рукой Зейда и бессознательно кручу бедрами, пока блаженство разъедает все мое существо.
– Хорошо, – с усмешкой в голосе говорит он. – Значит, она звала меня.
– О боже, Зейд, – всхлипываю я, чувствуя, как нарастает оргазм, формируясь в острой точке – как раз там, где сейчас его пальцы.
– Вот так, детка, – мурлычет он. – Покажи ему, кому ты на самом деле молишься.
– Тебе, Зейд! – выкрикиваю я, разлетаясь на миллионы осколков, и моя душа вырывается на свободу, устремляясь высоко в небеса.
И только тогда я понимаю, что мне не место там.
Мой темный бог тянет меня вниз – в мир греха и наслаждения, заставляя кончать, пока я держу стрелу у горла своего насильника.
Мы все все равно уже прокляты, вынужденные жить за воротами рая. Поэтому мне больше нравится жить в темноте – рядом со своей тенью.
Зейд вытаскивает руку из моих штанов и накрывает мою киску ладонью, пока я наслаждаюсь накатывающими волнами эйфории.
Медленно опускаюсь вниз, и мое зрение понемногу начинает проясняться.
Тяжело дыша, я бросаю взгляд на Ксавьера и вижу, что он буквально кипит, его стеклянные глаза смотрят на меня.
Почему он считает себя преданным, ведь ему никогда не принадлежало ничего, кроме моих кошмаров?
– Шлюха, – злобно выплевывает он."
"Зейд выпрямляется, его присутствие становится все более ощутимым; он в нескольких секундах от того, чтобы взять все в свои руки и отправить Ксавьера в загробный мир прямо сейчас. Я снова приставляю стрелу к его шее, и под ее кончиком выступает капелька крови.
