Это несложно, раз уж я все равно на грани срыва. На мои глаза наворачиваются слезы, и губы начинают дрожать. Я издаю возглас, хватаю свои волосы и тяну их.
– Он-он пытался меня и-изнасиловать, – всхлипываю я.
– Эй-эй-эй, все в порядке. Мы с этим разберемся.
Но я кричу и трясу головой, и охранники настолько ошеломлены моей неожиданной реакцией, что бросают свое оружие на пол. Их широко раскрытые глаза обращаются друг к другу, и они ведут немой разговор. Один из них вопрошает: что, мать ее, нам делать, брат? А второй отвечает, что он ни хрена не знает и эта дамочка, судя по всему, сломалась.
– Эй, э-э, просто успокойтесь, хорошо? – произносит первый охранник, и его слова – самое, черт побери, успокаивающее из всего, что я когда-либо слышала в жизни. Он поворачивается к своему напарнику: – Вызови подкрепление…
Но прежде чем он успевает договорить, сквозь череп второго парня пролетает пуля.
Зейд в считаные секунды выхватывает пистолет и стреляет; прикрученный глушитель не дает его преступлению оповестить о себе.
Глаза первого охранника расширяются, он пытается обнаружить источник этой пули, но тут его лоб пробивает вторая. Его голова откидывается назад, и он падает на пол рядом со своим напарником.
Зейд не теряет времени. Он поднимает Ксавьера, перекидывает через плечо, хватает меня за руку и тянет за собой.
– Пойдем, малышка. А когда мы сядем в самолет, я, черт возьми, возьму тебя на руки и не буду отпускать всю дорогу.
Я не помню, отвечала ли я, пока Зейд тащил меня за собой по коридору.
Он что-то бурчал себе под нос, скорее всего отдавая Джею распоряжения что-то сделать, но крик в моей голове заглушал его слова.
Мое тело двигалось на чистом автопилоте. Я не помню, как он вытащил нас оттуда. Не помню трехчасовой полет домой. Я вообще ничего не помню, кроме веса Ксавьера на мне и звона его пряжки в моей голове.
31 мая 2022
Когда Ксавьер заканчивал со мной, он меня гладил. Да, это чертовски странно.
И пока он это делал, он всегда говорил, что в конце концов Зейд меня разлюбит.
Он говорил, что такие мужчины, как Зейд, не могут вынести, когда кто-нибудь прикасается к их собственности. Какое-то время я верила ему.
Он был прав и ошибался одновременно.
Он недооценил одержимость Зейда мной, и никогда в жизни я не была так благодарна ему за это.
Боже, со мной что-то не так.
Я имею в виду, что если бы я была нормальной, то это показалось бы мне странным, да?
Глава 32. Алмаз
Я трясусь, как старый кондиционер на последнем издыхании.
