Это дает мне крошечный заряд силы, достаточный, чтобы вновь обрести уверенность в себе.
Ксавьер больше никогда не сможет причинить мне боль. Он не сможет ни прикоснуться ко мне, ни порезать меня, ни воспользовать мной. Он – жалкая душонка, выдающая себя за могущественное существо. Но очень скоро я напомню ему, что он всего лишь человек, а я – жнец, выкованный его собственными руками.
– Если хочешь, я могу помочь тебе расслабиться, – предлагает Ксавьер, и его голос становится глуше. – Слева от нас есть приватные комнаты.
– Хорошо, – тихо соглашаюсь я."
"Он берет меня за руку, и от его прикосновения по моему телу пробегает холодок. Я и забыла, каким мертвым он ощущается. Он тянет меня к двойным дверям в углу комнаты, и я незаметно оглядываюсь на Зейда. Он в маске, скрывающей все лицо. Черной, с геометрическими точками, драматической хмурой складкой между бровями и прорезями для глаз. Его глаза цвета инь-ян скрыты, и там, где они должны быть, лишь бездонные ямы.
Признаться, выглядит он устрашающе.
И я бы солгала, если бы сказала, что от этого у меня не зашевелилось что-то внизу живота и не заныло между бедер.
Отвернувшись, я сосредоточенно слежу, как Ксавьер ведет нас по коридору, полному черных дверей. Здесь царит смертельная тишина.
– Звукоизоляция, – поясняет Ксавьер, оглядываясь на меня со злобной ухмылкой.
Я прикусываю губу, мои нервы на пределе. В комнате, куда он меня приводит, белые стены с голубым отблеском светодиодных ламп, опоясывающих потолок. Посередине стоит односпальная черная койка с наручниками у изголовья и изножья.
Рядом – комод, вероятно доверху забитый различными игрушками.
– А мне что, нужно беспокоиться из-за того, что эти комнаты звуконепроницаемы, Ксавьер? – спрашиваю я, уже не заботясь о том, что он узнает мой голос.
Он медленно поворачивает ко мне голову, и его голубые глаза расширяются от удивления. Он не может скрыть свою реакцию даже под маской.
– Вижу, мой Алмаз вернулся ко мне, – протягивает он, и его губы кривятся в улыбке.
Он опускает глаза и не спеша разглядывает меня, задерживаясь взглядом на татуировке розы на моем предплечье.
– Боже мой, выглядишь просто потрясающе. Наверное, поэтому я не сразу узнал тебя. – Его глаза поднимаются к моим волосам. – А вот волосы у тебя стали темнее. Не могу сказать, что мне это по вкусу.
– Я ранена в самое сердце, – сухо отвечаю я.
В его глазах вспыхивает гнев. Улыбка пропадает.
Он кивает головой, похоже, сам себе.
