Она не целует меня, но остается неподвижной надо мной и позволяет эти крошечные прикосновения.
Затем она снова отстраняется, затягиваясь сигаретой. Она крутит ее между нами туда-сюда, периодически стряхивая пепел в щель окна. Мои руки ни разу не остановились, хотя она задрожала сразу же через несколько мгновений, как закурила.
Воздух вокруг нас потрескивает, и становится очевидно, что мне не нужно поджигать машину, ведь наша химия сама подобна динамиту и испепеляет все вокруг.
– Наши губы касаются одного и того же, – произносит она дрожащим голосом.
– Это считается поцелуем?
– Это ты мне скажи, мышонок. Когда я заставляю тебя взывать к Богу, это считается молитвой?
Ее нижняя губа изгибается в улыбке, и в моей груди зарождается рычание.
– Если ты показываешь мне, куда вонзиться зубами, то, уверяю тебя, эти сладкие губы – только начало."
"Она не удостаивает меня ответом и снова затягивается сигаретой, а затем стряхивает пепел.
– Ты хотел бы заставить меня истекать кровью? – хрипло спрашивает она, пока дым клубится вокруг нас.
– Если ты попросишь, – шепчу я. – Хотя я бы предпочел видеть тебя в своей крови.
Мой ответ, похоже, удивляет ее, и я пользуюсь этим, чтобы наклониться вперед и провести губами по ее челюсти. Она разрешила мне касаться ее, но не ограничивала одними руками.
– Что бы ты ни ощутила с теми мужчинами, это не то, что я заставлю тебя чувствовать, маленькая мышка. Будь твоя кожа под моими зубами, моим лезвием или моим языком.
Она вздрагивает, и я прикусываю ее кожу на челюсти, чтобы доказать свою правоту.
– Она закончилась, – хрипит Адди, отстраняясь, и выбрасывает сигарету в окно, а потом закрывает его. – Не забудь подобрать окурок.
Напряжение нарастает, я жду, когда она откроет дверь и соскользнет с моих коленей. Чувствуя ее волнение, я провожу губами по ее челюсти и приближаюсь к ее рту, пока он не оказывается в сантиметре от меня.
– У тебя еще осталось время поцеловать меня, пока дым не рассеялся, – произношу я.
Проносится мгновение, и она прижимается своими губами к моим.
Мои руки погружаются в ее волосы и крепко сжимают их, когда я впиваюсь в нее. Ее вкус восхитителен, а ощущение ее языка, скользящего по моему, опьяняет.
Мир мог бы разлететься на куски вокруг нас, рассыпаться в прах, как та сигарета между нашими губами, а я бы и не заметил.
Стаккато стонов и отчаянных вздохов сливаются между нами, и я думаю только о том, как сделать так, чтобы это продлилось вечно.
