"
"14 марта, 2022
Зейд изо всех сил пытался убедить меня набить его имя на запястье, но я сказала, что это бич всех отношений. Он даже предложил набить мое имя на заднице, но, как бы ни было велико искушение, я отказалась.
Я набила замысловатую розу, которая полностью перекрыла цифры и стебель которой обвивает все мое предплечье. Я сказала ему, что теперь у меня есть своя роза, которая никогда не завянет, и клянусь, его глаза стали влажными.
Она красивая, и мне кажется, что я делаю шаг в верном направлении.
Почти у всех девушек и детей в убежище были татуировки с цифрами. Кто-то перекрыл их, но большинство оставили. Они решили носить их в качестве напоминания, примерно как Зейд носит свои шрамы. А другие, такие как я, хотят оставить эту часть позади и двигаться дальше.
И в первый раз с тех пор, как я оказалась дома, я почувствовала слабый огонек внутри себя, которого не ощущала прежде. Словно я начинаю исцеляться.
Глава 26. Алмаз
Ты так красиво истекаешь кровью, Алмаз.
Твое тело будто создано для моего ножа.
Я опускаю дрожащую руку, все еще сжимая нож до белых костяшек пальцев. Может быть, мне не нужно готовить этот салат?
Черт, я знаю, это так больно, да, Алмаз? Посмотри на всю эту кровь.
Мой любимый цвет всегда был красным, и, боже мой, ты так красиво выглядишь, вся покрытая им.
По моему плечу скользит рука, и все эти воспоминания оживают. Ксавьер стоит у меня за спиной, готовый снова взять меня. Я не могу позволить этому случиться.
Я этого не переживу.
– Нет! – кричу я, разворачиваясь и целясь ножом прямо ему в лицо.
А вид его собственной крови ему понравится? Я покажу ему, как великолепно она выглядит и на нем.
Мое запястье обхватывает рука, останавливая, но к черту его. Он не остановит меня – не в этот раз.
– Мышонок, – шепчет он, и это сбивает мой мозг с толку.
Лицо Ксавьера исчезает, и появляется лицо Зейда.
Мое сердце бешено колотится, я почти ничего не вижу от слез, и рука резко разжимается.
Нож с громким стуком падает на плитку.
Черт, я чуть не воткнула нож Зейду в лицо. Мои глаза расширяются от потрясения, и единственное, на что я способна, – это просто стоять и смотреть на него, сомневаясь, не призрак ли он. Он пристально изучает мое лицо, никак не показывая своих эмоций, когда опускает мою руку.
– Осторожнее, мышонок, это мой самый главный актив.
Моргнув, я наконец лепечу:
– Даже не думай сказать моей матери.
