О, черт возьми, это они…
Гипервентиляция все же начинается.
Закрываю рот рукой, внезапно осознав, что они могут услышать мое дыхание через толстую сталь. Бросаю взгляд на люк, и мое сердце замирает, когда я слышу приглушенное:
– Кажется, люк открыт.
Меня охватывает смертельный ужас, и единственное, что я могу сделать, – это тихонько вытащить оба своих ножа, зажав по одному в каждой руке, и тихо скользнуть в дальний угол – самый темный в этом вагоне.
Понятно, что ничего из этого не даст результатов, когда они откроют люк и заглянут внутрь, но ничего другого мне не остается.
Нет, если они решат забраться сюда.
Звук чьих-то движений по боковой поверхности вагона отдается по всему металлу – и моему телу, и сердце заходится прямо в моем горле.
Я крепко сжимаю ножи и яростно трясусь, пока вслушиваюсь, как этот человек взбирается по вагону.
– Эй! – громко зовет голос.
Мужчина замирает, и, поскольку теперь он находится гораздо ближе к люку, я могу разобрать его речь лучше.
– Кто ты, на хрен, такой?
Я не слышу, что ответил ему его собеседник, но что бы это ни было, парню это не нравится.
– Что ты сейчас сказал, мудак? Тебе здесь делать нечего.
Второй человек уже ближе, но я все еще не могу понять, что он говорит.
– Да мне плевать, что это частная собственность. Кто ты, мать твою, такой, чтобы меня спрашивать?
Слышу, как мужчина спускается обратно, и решаю, что он уезжает вместе с тем, кто его отвлек.
Пытаюсь прислушаться к тому, что происходит, сквозь громкий стук сердца в моих ушах, но не могу разобрать ни слова.
Их голоса становятся громче, хотя большинство криков, похоже, принадлежат человеку, который чуть было не нашел меня.
В тот момент, когда кажется, что дело вот-вот дойдет до драки, на мгновение наступает гробовая тишина, а затем раздается резкий звон металла, ударяющегося о другой металл. Это что, была пуля? Самого выстрела я не слышала, но его так нетрудно пропустить за гулким шумом в моих ушах.
Кажется, мужчина произносит «ублюдок», но я не уверена.
Широко раскрыв глаза, я смотрю на люк, мои нервы на пределе, поскольку я слышу, как кто-то снова вскакивает на лестницу вагона.
О нет.
Нет, нет, нет.
Он возвращается.
К горлу подкатывает всхлип, который я заглушаю рукой, когда слышу, как человек громко топает к люку.
Если он хочет, чтобы я вылезла, ему придется спуститься за мной самому, но без боя я ни за что не сдамся.
Я скорее перережу себе горло, чем вернусь в этот дом. Чем вернусь к Ксавьеру.
