Как он это сделал? Хотя, я была настолько напряжена, что, возможно, организму и не требовалось больших усилий для разрядки.
Я вскрикнула, выгнулась, откинулась на мужчину, смотря мутными глазами на звёздное небо и затухающую воду. И неожиданно поняла, что вместо того, чтобы сыто расслабиться, мне хочется сейчас буквально наброситься на аль-тура, чтобы получить еще одну порцию удовольствия.
Дамьян подождал, пока меня отпустит. Выдержке мужчины я бы точно позавидовала. Он был очень возбужден, каждая мышца казалась натянутой и каменной.
Зная эмоциональную и взрывоопасную натуру аль-туров, могу только догадываться о том, что ему стоит сдерживать себя. Подозреваю, что это явно приобретенное качество, в любых обстоятельствах держать себя в руках. Мужчина осторожно отпустил меня и перевернул, позволяя оседлать свои колени.
- Я хочу тебя - сказала я тихо, когда его горящий оранжевым взгляд встретился с моим, расфокусированным и осоловевшим.
Вместо ответа аль-тур хмыкнул и накрыл мой рот своим.
Кажется, он решил, что сдерживаться дальше уже не имеет смысла.
***
Наверное, этот поцелуй аль-тура никак не сравнить со всеми предыдущими. Слишком жадный, слишком жаркий, слишком собственнический. Словно я нажала кнопку активации энерго-пушки, и теперь ее заряд бьет все тело током, наполняя меня напряжением, расходясь от губ по шее. Опускаясь к груди, простреливая вершинки груди, уходя тягучими молниями вниз живота. Этот поцелуй - чистый секс без секса. Яркий, подчиняющий, яростный.
Я полностью растворилась в нем, в аромате Дамьяна, мускусном и горячем, который шел от влажной кожи, бил в ноздри афродизиаком, заставляя сердце судорожно колотиться, делая мое тело податливым чужой воле."
"Хотела ощутить доминирующую, темную силу этого мужчины, Аника? Держи большую порцию. Пощады не жди. Язык и губы покусывали шею и подбородок, заставляя запрокидывать голову и смотреть через мутную пелену усиливающегося удовольствия на темное аль-турское небо.
Стонать, не сдерживаясь, хрипеть и всхлипывать. Грудь попала в ловушку жадного рта. Узелки сосков пульсировали от каждого касания языка, то нежного, то интенсивного, острого почти на грани легкой боли.
Мужчина приподнял нас, обвивая моими ногами свою талию, не отрывая от моей кожи своего рта, и отнес мое поглощенное его ласками тело на робо-лежак. Его движения были рваными, резкими стремительными. Он больше не сдерживался, добравшись до меня и моего тела.
