Руки трясутся, как у алкаша конченого, когда я сжимаю хрупкое, тонкое тело Насти. Она же почти ничего не весит! Не чувствую её веса… Как будто пушинка настоящая.
Но что с ней?! Откуда такая реакция? Твою мать! Что же делать? Как это остановить?
Что с ней, в конце концов?!
Я как дитя малое, ни хрена не соображаю.
Чувствую лишь страх, сковывающий тело плотными объятиями. Затягивается и сжимается туго! Как питон, обвивающийся вокруг тело, ломающий кости сильным сжатием.
Перед глазами меркнет белый свет, я держу Настю крепко и бережно, насколько могу.
Но она не прекращает биться. Мычит что-то непонятное.
– Врача! – рычу. – Живо вызовите врача!
Рядом слышится чей-то громкий топот. Люди мечутся, как безумные тени. Мои мысли полны чёрного хаоса и страха перед неизвестностью.
Я же хотел отомстить семье Соловьёва. В самых тёмных мыслях и для Насти готовил ужасную участь, когда был ослеплён жаждой мести.
Но вот она – бледная и почти мёртвая, одной ногой в могиле, а я ничего не могу поделать. Понимаю, что и вреда ей никогда причинить не смогу.
Она – мой луч света в царстве порочной тьмы, в котором я оказался по вине её отца.
Умрёт она – умрёт всё хорошее во мне!
Я не могу этого допустить. Я готов на всё, чтобы вывести Настю из этого ужасающего состояния транса и предсмертного обморока.
– Врач не нужен!
Женский голос раздаётся сзади. Я тупо моргаю, пытаясь понять, кто это… Ничего на хрен не соображаю, потому что мыслями весь в заботе и тревоге за жизнь Насти!
Кто эта толстуха? Что она здесь делает?
– Это просто нервное.
Нервный припадок, – говорит девушка. – Попробуйте окунуть её.
– Куда, млять?! Я тебя сейчас в ад окуну!
– Под ледяной душ! – советует, пятясь."
"– Какой на хуй ледяной душ? Я тебя сейчас удавлю шлангом от душа! Ей хуже стать может!
– Нет-нет! – шепчет испуганно. – Я такое у Насти уже видела как-то раз… Это всё от…
– От чего? – рявкаю.
– Это всё от заточения и нервного истощения, – говорит едва слышно.
Поймав мой тёмный взгляд, пугается и мгновенно выбегает из комнаты, говоря из коридора.
Какое истощение?!
Что она там лопочет!
Но потом меня пронизывает насквозь пониманием. Я словно вживаюсь в роль Насти. Вспоминаю, как чувствовал себя, когда сидел в тюрьме. Четыре холодные, каменные стены и низкий потолок. Темнота, сырость были моими друзьями, и они же истязали мою выдержку, уничтожая морально.
Заточение всегда подрывает моральные силы.
А Настя, Малинка… Всегда мечтала вырваться на свободу из тирании отца.
