Только после моего крика охранники поворачиваются. В одном из них я узнаю Заида, с которым Алёна постоянно заигрывает. Но плевался в землю не он, а второй.
– Какого хера выперлась? – грубо интересуется у меня.
– Такого! Я за этим садом ухаживаю! А вы плюетесь! Курите… Территория огромная, найдите другое место. Харкайтесь в урны! – говорю, трясясь от злости.
– Мне послышалось… – нехорошо начинает. – Или она тут решила команды раздавать? Ты кто такая? Падаль вонючая! Рот закрой!
Он нагло обшаривает меня взглядом.
Сканирует и раздевает догола. Снова плюёт себе под ноги смачным харчком. Как будто дразнит и показывает своё истинное отношения.
Звери необразованные, ублюдки!
– Зураб, – негромко говорит Заид. – Прекрати это. Главный будет недоволен…
– Чем? – зло рычит Зураб. – Он эту девку вообще хотел сначала всей братве подарить. Мне кто-то хвастался, что он так и думал. Но потом…
– Потом передумал. Значит, не твоего ума дело.
– Может быть, и передумал! Но её место от этого не изменилось… Мой харчок – дороже твоей жизни, отродье! Вернись в дом и закрой свой хавальник, пока я тебя мордашку не подрумянил! – угрожает, надвигаясь в мою сторону.
Кажется, он курил не простые сигареты, а чего-то похуже, с типичным запахом травки. Глаза краснючие, рожа перекошена.
Я отступаю назад, поняв, что на меня надвигается мужчина, не контролирующий свои действия.
Он возомнил себя власть имущим.
Тагир виноват. Наделил отбросов властью, дал им право помыкать мной и Алёной, как смердами. Вот… результат.
Плоды моих трудов обхаркивают, а потом ещё и угрожают…
– Эй, брат, остынь! – трогает Зураба за плечо Заид."
"Тот резко вскидывается и с грязным матом хватается за клинок, висящий слева на бедре. С громким криком кидается на своего товарища.
Я стою, как в состоянии аффекта, наблюдая за перебранкой.
– Остынь, дебил! Я тебя продырявлю! – угрожает Заид, перебросив автомат к груди.
– Ты мне не указ! Ты стелешься, как баба… А я… – рычит Зураб, наступая.
Громкая пулемётная очередь разрезает воздух резкими щелчками.
Я испуганно бросаю ножницы и кидаюсь бежать со всех ног в дом.
Слёзы хлещут по щекам, как будто я бегу против сильного ветра. Сердце колотится громко-громко, частит пульсом в висках. Голова взрывается сильнейшей болью, отравляющей всё тело. Она пускает щупальца в каждый уголок тела, заражая его боязнью и сильной дрожью.
Паника похищает возможность дышать, перекрывая кислороду путь в лёгкие. Я громко хлопаю дверью комнаты, выделенной для меня.
