Ник одной рукой, продолжая удерживать захват, второй принял мобильный.
Сабуров позвонил начальнику охраны и первым делом дал указания, что делать. Лишь в самом конце приказал уволить людей, отвечавших за нашу безопасность этой ночью. Они свое задание провалили. Если бы Коломенский застал нас спящими… я даже боялась подумать о том, что было бы тогда.
- Маша, оденься, скоро здесь будет полно людей, - произнес Ник, возвращая мне телефон.
Не прошло и пары минут, как квартиру наполнили наемники Сабурова.
Они напоминали полицию в голливудских фильмах, которая всегда приезжает, когда герои уже спасли себя сами.
Я натянула первое попавшееся платье, не слишком озадачиваясь тем, чтобы привести себя в порядок.
Коломенского связали и усадили на стул в гостиной, его стерегли вооруженные до зубов наемники.
Ник не спеша одевался. В квартире было полно народу, но в спальне мы остались одни. Я забралась на подоконник и наблюдала за ним, поражаясь его спокойствию. Меня же колотила мелкая дрожь.
Моя тайна раскрыта. Если догадался Коломенский, то и Иван скоро обо всем узнает.
Одевшись, Ник подошел ко мне и взял двумя пальцами за подбородок, заставляя заглянуть ему в глаза. Больше не ледяные, а нежные, усмиряющие злые мысли, вселяющие уверенность.
- Что теперь, Ник? – спросила, инстинктивно прижимаясь к нему в поисках защиты.
- Будем торговаться, если не поможет, тогда ломать. Я сделаю все, чтобы узнать, что с твоими друзьями, - ответил Сабуров твердо.
Я кивнула.
- Собери вещи, амазонка, здесь больше небезопасно, переедешь ко мне.
Я хотела возразить по старой памяти, взбрыкнуть, что сама могу о себе позаботиться, но снова кивнула. Если доверять, то полностью.
Глава 45
Глава 45
Но наверное, в моем взгляде что-то промелькнуло. Недовольство. Растерянность. Не знаю. Однако Сабуров взял мое лицо в ладони, нежно провел подушечками больших пальцев по скулам и мягко произнес:
- Я не собираюсь тебя запирать, Маша, просто хочу, чтобы ты была в безопасности.
Говорил раньше и повторю снова: я не могу тебя потерять, только не сейчас, когда ты стала моей. Ты ведь, моя, амазонка?
Конечно, его. Даже думать не о чем, но… я замешкалась с ответом. За дверью раздавался гул голосов, топот тяжелых ботинок. Вокруг было слишком много чужих людей, слишком много шума для того, что я по-настоящему хотела сказать Нику. Такие признания требуют уединения, тишины.
