Большаков всё же ворвался в кабинку и всем своим видом заставил меня отскочить спиной к стене, прижаться лопатками к зеркалу, мысленно закричать.
– А, это ты, Демидова. – Вяло потянул, зевая, будто ему абсолютно не было до меня никакого дела. – Поздно уже, почему до сих пор не дома?
Я молчала, стиснув зубы до хруста. Слышала лишь бешеное биение собственного сердца в груди и обрывки мужского монолога. Дверки лифта со стуком захлопнулись. Свет в кабине прерывисто замигал. Мы медленно начали опускаться вниз. Я не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Одни. С НИМ. Вдвоём. В наглухо закрытой коробке «два на два метра». Как в фильме ужасов. Еще и свет устрашающе мигает.
– Але, ты глухая? Что с тобой происходит? – Уверенный шаг вперёд. Красивое лицо мужчины искажается гневом, уголки пухлых губ дёргаются в раздражении. – Ты специально меня избегаешь? Злишься? Да?? Ааа, ну да. Конечно, злишься, что поигрался и бросил.
– Не разговаривай со мной, я тебя прошу! – с отчаянием закричала, забившись в угол, как маленькая, попавшая в западню мышка, перед прыжком голодного, озверевшего кота.
– Держись от меня подальше. Забудь обо мне. Я для тебя теперь невидимка. Считай, что я умерла.
Он расхохотался. Цинично так, с издёвкой. Своим бездушным смехом давая понять, «что ему высоко насрать на то, что я только что сказала», и стал медленно приближаться. Крался. Как хищник.
Взгляд исподлобья. Кулаки хрустят, сжимаются в мощном напряжении.
– Да кто ты такая, чтобы мне указывать?
У меня перехватывает дыхание.
Будто пол проваливается под ногами, и я начинаю падать в чёрную неизвестность.
Что он задумал? Бесчувственный подонок.
Ударит?
Снова изнасилует?
А может и то, и другое?
Боже, помоги.
Вот сейчас разве что не хватало поломки лифта. Застрять здесь на сутки и…
Толчок. Сильный, со скрипом.
Я не поняла, что произошло. Не успела вовремя среагировать.
Свет погас, а я полетела в темноту. Ударной волной меня швырнуло в противоположную сторону, в стену. Я приготовилась к боли. Но ловкие руки Кирилла подхватили меня за секунду до встречи с металлической опорой.
– Боже мой! Кирилл! – невольно закричала, цепляясь за его широкие, крепкие плечи, а он лишь сильнее вжал меня в себя.
– Не ушиблась? Всё хорошо? – руками провел по спине, хаотично, нервно и быстро, заскользил вверх, к лицу. Накрыл ладонями щёки. Чувствительную кожу в области скул вмиг ошпарило кипятком.
Отрицательно махнула головой.
Не хорошо!
Не хорошо!
Совсем, бл*ть, нехорошо!
Я одна.
