В противоположных углах уже стоят двое Мастеров, застывших, словно статуи, а те, что зашли за мной, становятся в другие два угла, замыкая фигуру в равносторонний квадрат. Вся четверка надевает воздушные доспехи.
Посередине, за низким столиком, сидит сын лорда Трибеля — сам лорд Гибибибель, с чашкой в руке. Из чашки пахнет не только чаем, но и явным привкусом коньяка.
— Бескрылый, — рычит он, даже не пытаясь скрыть раздражения, — ты заставил мою гвардию бегать по поместью голой, а потом ещё и поднял моего деда из могилы.
И после этого ты рассчитываешь уйти живым из моего дома?
— Кончай бросаться предъявами, — вздыхаю я, без разрешения усаживаясь в кресло напротив. — Мог бы ты меня прикончить — уже сделал бы это, как и твой отец.
— Мой отец убит! — глухо, но с явной злобой рычит Гибибибель. — Я знаю! Совет уже объявил его изменником посмертно!
— Мои соболезнования, — равнодушно отвечаю я, беря пустую чашку и неспешно наливая в неё из чайничка свежий, ещё дымящийся напиток.
Сбрасываю доспех, чтобы насладиться чайком, и пригубливаю чашку, смакуя горячий чай.
— Засунь свои соболезнования знаешь куда, бескрылый! — Гибибибель с силой отбрасывает свою чашку в сторону, и она с глухим стуком попадает в одного из Мастеров. Тот, хмурясь, молча вытирает с лица горячий напиток. — Это ты его прикончил! Не отнекивайся!
Да я и не собирался, вообще-то.
— В общем, ты серьёзно накосячил, впустив в Херувимию ракхасов и Грандбомжa, — спокойно продолжаю я, глядя ему прямо в глаза.
— Какого ещё бомжа? — недоумевает он.
— Которого я недавно отмыл, — поясняю. — Ты тот ещё косяк, Гибибибель. Но, похоже, не в курсе некоторых дел Лорда Тени и твоего отца Трибеля. В отличие от бати, ты Херувимию пока не предавал. Поэтому я даю тебе шанс. Разорви все связи с Лордом Тенью, иначе Совет узнает, что ты помогал теневику закинуть сюда его шавок. Если согласишься, то я, за соответствующий выкуп, забуду о нашем сегодняшнем недоразумении.
Гибибибель хмурится, губы его складываются в презрительную гримасу.
И всё же я прекрасно вижу, что за этой маской кроется страх — он чертовски боится, что Совет действительно может его наказать за измену. Но высокомерие не даёт ему просто так согласиться на мои условия. Он откидывается на спинку кресла, а в голосе появляются ледяные, колючие нотки:
— Какого хрена ты мне указываешь, что делать⁈ Ты — жалкий бескрылый, а я — новый лорд Небесного Дома!
Ох, достал.
