— Но то, что Принц явился — не самое удивительное.
— Неужели? — насторожился Димирель
— Угу. Прикинь, пап, он просит у короля Данилы, чтобы тот убил его.
— Убить? Как убить? Чем убить? —уточнил Димирель. — А Филинов разве может его убить?
Ангел развёл руками:
— Неизвестно.
Димирель нахмурился. Если Принц Кровавой Луны, исчезнувший на долгие века и до недавнего времени считавшийся легендой из страшных хроник, теперь обращается именно к королю Даниле с просьбой лишить его жизни, это могло означать лишь одно: Данила обладает чем-то настолько особенным и опасным, что даже такой кровавый завоеватель признал в нём силу, способную сделать почти невозможное.
Но чем именно он располагает? Какое оружие или, может быть, какая тайная сила даёт ему право и возможность исполнить просьбу того, кого веками не удавалось ни убить, ни пленить?
— А почему Принц сражается с этой теневой тварью? — снова спросил Димирель.
— Король Данила ему велел.
— И Принц послушался⁈ — у Димиреля едва не сорвалось удивлённое восклицание, и он даже привстал с кресла.
Этот бескрылый юноша не переставал его изумлять всё больше с каждым днём. Не зря, ещё совсем недавно, Димирель всерьез подумывал выдать за него Габриэллу — тогда лорд видел в этом удобный способ избавить дочь от постыдного звания пленницы. Но позже Данила предложил другой, весьма практичный вариант — отправить Габриэллу в исследовательский пункт в Прорыве, что временно сняло необходимость заключать этот брак.
Тем не менее, сейчас, наблюдая за происходящим, Димирель всё сильнее убеждался, что, возможно, не стоит окончательно отказываться от идеи брака. И причин для этого у него находилось несколько.
Во-первых, пресловутая клятва на Цветном мече. Если Димирель уж допустил ошибку, поклявшись Даниле в своей поддержке, то куда разумнее будет превратить его в союзника и родственника.
Во-вторых, очевидно выросшее влияние Данилы на лорда Эроса, чью дочь он спас.
И, наконец, стоило признать: у Филинова неплохо выходит держать Габриэллу в строгости и под контролем, причём так, что она не устраивает сцен и не идёт наперекор — а это, честно говоря, талант, которым сам Димирель далеко не всегда мог похвастаться.
— Как видишь, послушался, — вывел его из раздумий голос Ангела.
— Почему? — с жадным интересом спросил лорд, подаваясь вперёд.
— Да все по той же причтне, — пожал плечами Ангел. — Принц хочет умереть.
