– Эмоций, которые подарит или песня, или выступление, или игра – как тебе будет угодно. Ты можешь исполнить композицию идеально с технической точки зрения, но вот тут, – он легонько коснулся груди с левой стороны, – все останется по-прежнему. А можешь сыграть так, что адреналин зашкалит за все пределы. И внутри все рванет. Каждая жила, каждая вена. Я называю это пробуждение, – продолжал парень с легкой душой, чем-то вновь неуловимо напоминая мне Томаса. – Многие не могут самостоятельно пробудить в себе эмоции, чувства, память.
И им нужны стимуляторы. Им нужны мы. Те, кто может катализировать процесс пробуждения.
Он говорил с таким убеждением, так захватывающе, волнительно, с едва заметным надрывом, что я буквально заслушалась его звучным голосом с интонациями человека, увлеченного своим делом почти до болезненной тонкой грани, неистового и идущего вперед, несмотря ни на что.
– Я хочу заставить этого итальянца, – он замолчал, подыскивая слово, – проснуться.
– Зачем?
– Это ведь интересно. Понять, как и чем можно зацепить человека.
Да и я не делаю ничего наполовину. Он хочет, чтобы я выступил, и я покажу, на что способен.
В эти минуты Антон еще больше притягивал меня к себе, но не внешностью – внутренней энергетикой.
– Закрой глаза, – попросил он вдруг.
– Что? – не поняла я.
– Закрой-закрой, – сказал он и, как в награду – себе, не мне, поцеловал в щеку. Такое простое действо, почти неуловимое прикосновение – и меня прошила волна воздушной нежности.
– Сядь удобно. Расслабься.
Отпусти мысли, – словно гипнотизер, говорил он. – И просто слушай.
Я откинулась на спинку дивана, а он взял ноутбук с моих колен и вновь включил песню, держа меня за руку. То ли виною стали его слова, полные убежденности, то ли сам факт его присутствия, то ли накопившаяся физическая и эмоциональная усталость, но в какой-то момент мне показалось, что я иду по бесконечному пляжу с белым песком и спокойным морем, ленивые волны которого накатывают на берег. Ветер развевает волосы. И так легко вдыхать соленый теплый воздух полной грудью.
А рядом – Антон.
Музыка закончилась внезапно – Тропинин просто выключил ее на середине. И сел напротив – так, что мои вытянутые ноги оказались между его коленями, на которых он стоял, опираясь одной рукой о спинку дивана и склонившись ко мне.
– Ты чего? – провела я ладонью по его груди и сама смутилась от такой близости.
– Что ты почувствовала? – заглянул он мне в глаза. Кажется, блондин ждал от меня чего-то.
