– Паук не понравился? – уже в своей комнате, стоя перед сидящим на моем диване Антоном, легкомысленно спросила я. Мне казалось, он выберет первый инструмент, более стильный и новый.
– Никогда не играл на Yairi, – признался светловолосый парень.
– Что это? – заинтересовалась я, отодвигая ногой стопку манги под стол. Отчего-то не хотелось, чтобы аккуратный Антон, у которого в комнате царил порядок, подумал, что мы с Нелли – запущенные неряхи.
– Японская компания, производящая гитары. Их мало экспортируют из Японии, поэтому достать сложновато, – пояснил Тропинин.
Его взгляд был полон восхищения, да и вообще, как я потом заметила, к гитарам он относился куда более бережно, нежели к людям, и это даже стало моим маленьким глупым поводом для ревности.
– Но вообще любопытно, – продолжал он задумчиво. – Видимо, я не скоро перестану поражаться твоему дому, Катя.
– Поясни, – потребовала я.
– У вас в чулане…
– Кладовке, – поправила я его, но Тропинин будто не слышал.
– … хранятся две потрясающие гитары, – он почти нежно провел ладонью по грифу.
– Yairi и Taylor. Отменные модели. Просто лежат. Без дела, Катя. Понимаешь? Просто. Лежат. Без. Дела. В чулане. А, черт, это же… – он замолчал, видимо, не желая говорить при мне нецензурные выражения – такой невыносимой казалась ему эта крамольная мысль.
Я села рядом.
– А если обе гитары такие классные, как ты выбрал?
– На «тейлоре» играл какой-то мудак, – самодовольно заявил Антон.
– Почему же? – заинтересовалась я.
– Малышка поцарапана.
– Просто ее забыли у нас лет так пять назад, – улыбнулась я ему нежно и слегка помрачнела.
Лица того, кто оставил эту гитару, я и не помнила, зато помнила тот день, когда он появился в нашем доме. Но об этом я не хотела сейчас и думать. – И на ней много кто играл.
– Не понимаю, как можно забыть гитару. Я не доверяю таким людям. Оставить гитару – это как оставить… – он вновь замолчал, зачарованно смотря на гитару.
– Животное? – предположила я. – Предать его?
– Предать можно равного или вышестоящего.
Инструмент – нечто больше, чем животное. Это продолжение музыканта, – пояснил мне Антон совершенно серьезным голосом свою позицию. – Это равносильно предательству самого себя.
Тропинин улыбнулся – и опять я не понимала, шутит он или говорит всерьез. Все-таки мне предстоит еще многое узнать об этом человеке.
И я хочу узнать его так хорошо, как он знает себя.
Несколько минут Антон увлеченно настраивал гитару на слух. А я искала нужную песню в Интернете.
