Они скрылись за углом, оставив нас вдвоем. Антон точно таким же жестом взял за руку и меня и молча повел на открытую палубу, туда, где было прохладно и дул речной ветер. Он задал мне единственный вопрос:
– Он ничего не сделал тебе?
Я лишь помотала головой. Нет, не сделал. Сделала я – ударила его по лицу. Ударила по лицу совершенно незнакомого человека! Как же стыдно!
Сам виноват. Нечего было Кея косплеить и со Стервятником миловаться.
Мы молча прошли к нашему столику, сели друг напротив друга. Я трясущимися руками схватила недопитую чашку с остывшим уже кофе и сделала несколько больших глотков.
Антон же сидел неподвижно, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла.
– Что случилось? – первым нарушил он нашу персональную тишину. Голос его был не злым и – чего я боялась больше всего – не равнодушно-холодным. Голос Тропинина был теплым, почти участливым, несколько недоумевающим.
– Я вас перепутала, – глухо отвечала я, не зная, куда деваться от смущения. Не без труда я объяснила Антону, что случилось, и добавила тихо, закрыв рот ладонью:
– И вы оба одеты сегодня в синие футболки.
Чувствовала я себя более чем отвратительно. Позор!
– Он всегда меня копирует, – заявил Тропинин и добавил с чувством: – Идиот.
– А ты говорил, что вы не похожи…
– Мы и не похожи, – мотнул головой Антон. – Кто я и кто он? Я лучше.
Я грустно улыбнулась.
– Нет, серьезно. У нас мало общего, – стоял на своем парень. – В детстве были копиями. Сейчас – нет.
Они и сейчас были почти одинаковыми, но вот только Антон не хотел этого признавать.
Стойкая нелюбовь к брату не давали ему видеть то, что видели другие. Или, наоборот, он видел куда больше.
– Я хотела извиниться, – робко сообщила я, чувствуя себя, мягко говоря, не в своей тарелке. – Не успела. Словно в ступоре была.
– Нет. Не извиняйся перед ним. Не заслуживает, – отрезал Антон.
– Ты сильно злишься?
– Нет. Я не злюсь. Но…"
"– Что «но»? – переспросила я.
– Катя-Катя, как ты могла подумать, что я обману тебя? – с какой-то тоской в голосе спросил внезапно Антон.
– Я… Извини, – я опустила глаза.
– Видимо, я так сильно обидел тебя, что прощения мне заслужить будет трудно? – больными глазами взглянул он на меня.
Я ничего не ответила, лишь склонила голову. И Антон все понял.
– Эй, малышка, что за несчастные глаза? Только не плачь. Хорошо? Я не выдержу, – беспомощно улыбнулся он мне. – Честно, не выдержу.
Я, не отрывая ладони от губ, только кивнула.
