Изнеможение навалилась на уставшие мышцы, на разгоряченный разум, потерявший свою силу перед сердцем, и меня просто утянуло в мир грез и сновидений.
Проснулась я тогда, когда на улице светало. В душе тоже играл красками рассвет – и он был ярче того, что занимался за окном.
Мы лежали напротив друг друга под одним одеялом, и наши лбы соприкасались.
Глаза Антона еще были закрыты, и грудь мерно вздымалась – он еще спал, и я решила не будить его, а просто стала смотреть в его лицо, казавшееся во сне трогательно-беззащитным.
Мой мальчик.
Что, вчера не насмотрелась? А, вы же свет выключили! Что, стыдно тебе, Катенька?
Нет. Почему я должна стыдиться любви?
Бабочки словно взбесились, как будто вместо пыльцы кокаин нюхнули!
Я прогнала прочь ненужные мысли и провела пальцем по груди, остановившись у выпирающей ключицы, осторожно коснулась губами прохладного плеча. А он, почувствовавший это во сне, тотчас распахнул глаза.
– Доброе утро, – первой нарушила я утреннюю тишину.
– Доброе, – отвечал Антон чуть хрипло и замолчал, глядя на меня с чуть приоткрытыми губами.
– Хорошо спалось? – спросила я.
– Хорошо, – согласился он и опять затих.
Антон казался каким-то странным, расслабленным и настороженным одновременно. Он односложно отвечал на вопросы и все смотрел на меня и смотрел.
Ха-ха-ха! А я всегда говорила! Получил свое и все, аста ла виста, бейби.
– Антош, что-то не так?
Тропинин попытался погладить меня по лицу, а я легонько цапнула его за палец, но он, однако, не спешил убирать руку, словно разрешая себя кусать.
– Что не так? – требовательно спросила я, перевернувшись на живот.
– Все так, – спокойно ответил он и потянулся, словно довольный кот, и взгляд мой, против воли, соскользнул на его торс. Он заметил это и улыбнулся.
– А почему ты такой… – попыталась найти я слова.
– Какой? – чуть выгнул он бровь.
– Тихий.
– Я счастлив, – подумав, отвечал блондин. – Умиротворен. И хочу есть, – неожиданно добавил он. Это меня даже чуть-чуть обидело: я ждала яркого пробуждения, слов нежности, искрометных поцелуев…
Какие поцелуи! Зубы почисть!
Я, кутаясь в одеяло, села на кровати, пытаясь понять, где в этом беспорядке мои вещи, спиной чувствуя, как он за мной наблюдает, встала, собрала вещи – и его, и свои, и пошла к ванной комнате.
Одеяло волочилось следом за мной, как шлейф за невестой. Не выдержав, я оглянулась и заметила, как Антон улыбается.
В ванной я, сбросив одеяло на пол, почистила зубы и вошла в душевую кабину, включив прохладную воду до упора.
