Кирилл обернулся и пытливо посмотрел на девушку.
– Я, и правда, люблю вашу музыку. Даже если ты – первоклассный клоун, а твой длинноволосый дружок – отвратительный ублюдок.
– Это я ценю, – кивнул Кезон совершенно серьезно и как-то даже изменился – неуловимо, но ощутимо. – Так и должно быть. Спасибо, Нина. Надеюсь, на концерте тебе понравится.
И он ушел. Через балкон. Музыкант из знаменитой на весь свет группы, который оказался моим соотечественником.
– «Корвалолу» мне, – слабым голосом сказала Нинка.
– Нету, – развела я руками.
– Тогда водки, – не растерялась подруга.
– Совсем, что ли? – покрутила я пальцем у виска. И принесла ей еще один стакан ледяной воды, видя, что подруга явно не в себе.
– Я в таком ауте, что даже почти забыла про стервятника, – чуть более окрепшим голосом созналась Журавль и вдруг завопила, схватив меня за руки:"
"– Почему ты меня не остановила?!
– Кто сможет остановить танк? – резонно осведомилась я. – Он даже сам себя остановить не в силах.
– Я, по-твоему, танк?!
– Танк в юбке. Очень милый танк, – улыбнулась я ей.
– Мне не снится? Я, правда, била Кеззи? А мы эротично смотрелись, когда я на нем сидела? – с любопытством спросила Ниночка.
– Ну, так, – уклончиво отвечала я. – Отчасти.
– Почему ты нас не сфотографировала?!
От Нинки никогда не знаешь, чего ждать.
– Потому, – отрезала я. – Что ты несешь, Журавль?! Ты едва не покалечила звезду! Кстати, а другая звезда-то в порядке? – вспомнила я про Гектора.
– Что у вас там вообще было-то?
Нинка мигом помрачнела.
– Оказывается, я умею ошибаться, – выдала она.
– Да ты что! – сделала я вид, что безумно удивилась. – Вот это да! Невероятно.
– Не смешно, Радова, – нахмурилась Журавль. – Я все больше убеждаюсь, что единственное в мире совершенство – это я.
Рассказ ее был недолгим, но эмоциональным.
* * *До ресторана Ниночка и Гектор доехали в одной машине – шикарном «Мерседесе», сидя на заднем сиденье.
Волнующаяся рядом с мужчиной мечты Ниночка тотчас приняла соблазнительную, по ее мнению, позу, сев так, что платье открыло ее длинные стройные ноги до той самой грани, которую называют «приличие». Чувствовала она себя на все сто – уверенной в себе королевой, зная, что сейчас все в ней идеально: и макияж, и прическа, и маникюр. Только вот на Гектора, казалось, это не произвело должного впечатления.
