– Опять подцепила какого-то убогого! Сначала транса, теперь идиота, который Кезоном прикидывается. А-а-а, – внимательно присмотрелась она в лицо темноволосого парня, приблизившись к нему так, словно хотела поцеловать. – Это же один и тот же! Тот мошенник! – крайне не вовремя вспомнила она репортаж о мошенниках-трансвеститах. – А я-то думала, кого он мне напоминает? Что, крошка, решил, будто я, и правда, приняла тебя за глюк? – усмехнулась она, не отцепляясь от Кезона и даже пытаясь пнуть его. – Решил, если копируешь крутого музыканта, сможешь дурочек подцепить и обворовать? Вызывай полицию, Радова, – велела Нинка мне железным тоном и пнув Кирилла под коленку, повалила его на пол, торжественно оказавшись сверху, заломив несчастному парню руку.
Не зря же она занималась единоборствами.
– Вот так и приходи на помощь, – проговорил тот, отчего-то смеясь. Мне же было совсем не смешно.
– Нина! – громко заорала я, разозлившись. – Отпусти его! Это и есть Кезон!
– Чего? – повернулась она на меня, явно вняв не словам, а громкости голоса.
Я редко его повышала.
– Того, – отчеканила я и повторила: – Отпусти его.
Ниночка отвлекалась лишь на две секунды, ослабив внимание и хватку, и музыканту хватило этого, чтобы перехватит инициативу – несколько ловких движений, и теперь уже он оказался сверху моей подруги. Получилось весьма пикантно: Ниночка лежала на спине, а Кезон сидел на ней, упершись коленками в пол и прижимая к нему распластанные выше головы нежные девичьи руки, пальцы которых кровожадно сжимались в явном желании удушить противника.
Нинке всегда было без разницы, кто ее враг – мужчина или женщина; она воспринимала их одинаково плохо и методы для уничтожения применяла одни и те же.
– Отпусти меня, смертник, – прошипела она, брыкаясь, и видно было, что Кезону приходится нелегко.
– Кирилл, отпусти ее, – потребовала и я. – А ты успокойся, – велела я подруге, которая явно находилась в состоянии аффекта.
– Отпусти, – сквозь зубы прошипела Нинка. – И я тебя прикончу, мразь блохастая!
– Вот поэтому и не отпущу, – парировал Кирилл.
– Я вас не то чтобы боюсь, девушка. Но выходить на сцену со светящимся фингалом или сломанными пальцами мне не хочется.
– А с выдернутым кадыком – хочется? – взбрыкнула в очередной раз Нинка, но Кирилл все же удержал ее.
Давай-ка, Катька, сфотай их в таком положении и тайком синеволосому пришли!
Что ты несешь! Нинку надо успокоить, а не драконить!
Кирилл оглянулся на меня с немой мольбой в глазах, и я решилась.
