Как бы он ни ненавидел эту наглую высокомерную взбалмошную девицу, как бы она ни топталась на его гордости и мужском самолюбии, как бы ни издевалась, он все равно не мог ее ударить.
Она – смогла. А он – нет.
«Я мужик», – с долей ехидства подумал Келла и заботливо поправил импровизированный разрез на платье Нины. Едва парень только представил, как кто-то пристает к ней, разрывая ткань платья, ударяя по губам, хватая за волосы, как он непроизвольно сжал челюсти, как его обжигало непонятной бессильной ненавистью.
Через минуту черная машина остановилась около синеволосого и тот, бережно уложив Ниночку на заднее сиденье, сел рядом, так, что ее голова покоилась на его коленях. Выглядела при этом девушка так женственно и беззащитно, что Келла только сглотнул. Все его боевое настроение, задор и желание показать ей, где раки зимуют, исчезли.
– Чем пахнет? – подозрительно спросил с переднего сиденья Рэн, громко театрально принюхавшись.
– В смысле? – не понял Келла, который пытался понять, что теперь делать.
– Не чувствуешь? – повернулся к нему друг. – Серьезно?
– Не чувствую, – нахмурился барабанщик, который не мог оторвать взгляда от лица спящей пьяным сном девушки: алые губы ее были чуть приоткрыты, на лицо налипли светлые пряди.
– Странно. Этот зловонный запашок… Ваниль, все провоняло ванилькой, – объявил Рэн. – Рылий, вы чувствуете?
– Если не заткнешь пасть, будешь чувствовать запашок крови – своей, – серьезно пообещал Келла, у которого на время отключилось чувство юмора.
– Нервный какой. Куда едем, шеф? – забыв пристегнуться, завел мотор Рэн.
Келла задумался. Отвезти ее домой? Или закинуть к подружке? А, может…
– Ко мне, – решил он.
– Долго соображал, – хмыкнул Рэн, нажимая на газ.
Автомобиль рванул вперед, и Нинка чуть не свалилась – синеволосый едва успел удержать ее.
– Аккуратнее веди, придурок, – рявкнул он.
– Как могу, так и еду, – огрызнулся водитель.
Рэн машину водил в достаточно специфической манере: очень неровно, быстро, резко, с заносами, вечно кого-то подрезая и неожиданно тормозя.
По меткому выражению Фила, его брат водил, «как идиот на летней резине по гололеду».
– Ты это своим девкам говорить будешь, – никогда не страдал особым наличием манер синеволосый, который отчего-то занервничал еще больше. Демоница и так повреждена, а они ее сейчас вообще угробят. Вот весело будет. Ее сдвинутый папаша устроит ему пару десятков кругов ада.
