– Ма, па, как я выгляжу? – провел он рукой по модной прическе.
Сестра действительно напоминала ему сейчас ведьму, у которой вместо помела была швабра – с таким озлобленным лицом занималась она уборкой; словно и не пыль уничтожала, а врагов. Изредка она начинала хохотать, и это впечатлительного парня пугало. Нинку он вообще побаивался с детства, когда она однажды едва не макнула его головой в унитаз. На море она тоже попыталась проделать этот трюк – хоть сестренка и была стройна, аки тростинка, силища в ней была неимоверная.
– Как ты говоришь о сестре, – незамедлительно отреагировал дядя Витя. – Извинись, идиот!
– Она же не слышала, – вяло возразил Сережа.
– Я зато слышал, – нахмурился Виктор Андреевич. – А я, смею заметить, дорогой мой оболтус, ваш отец.
И еще часа полтора дядя Витя с упоением капал на мозги сыну, который, вообще-то, назначил свидание девушке и теперь не мог уйти из дома, потому как хитростью Нинки и Ирки не обладал и даже пытался спорить с отцом, желая доказать свою правоту.
Нинка в это время, громко и фальшиво распевая песни известной метал-группы, играющей у нее в наушниках, продолжала убираться. После она, чувствуя, что кипучая злая энергия в ней так и не улеглась, позанималась на велотренажере, покачала пресс и долго потом отмокала в ванной, усталая, но отчего-то довольная. После Ниночка, сгоняв на улицу и накупив сладостей, включила онлайн-трансляцию реслинга, в котором шла борьба за очередной чемпионский пояс. Правда, ее ждало полнейшее разочарование – любимец проиграл, и в итоге пояс достался какому-то долговязому ослу с улыбкой не слишком полноценного члена общества.
– Холера! – стукнула о стену кулаком Нинка и обнаружила, что сломала ноготь. – Да что за день такой! Катилось бы оно все в могилу! – И она крепко, по-матросски, выругалась. Тут на ее несчастье, в комнату весьма некстати заглянул дядя Витя.
– Что за слова? – хищно раздувая ноздри, спросил он.
– Какие слова, папочка? – подняла на него невинный взгляд ангельских голубых глаз девушка.
– Повторять уж не буду. Не для женских ушей, – фыркнул Виктор Андреевич, который сам частенько крепко бранился.
– Тогда я не понимаю, о чем ты, – похлопала длинными ресницами Ниночка. – Это, наверное, Сережка играет в свою приставку втихушку, – сдала она без зазрения братца, который из-за опоздания рассорился с девушкой и вернулся домой ни с чем, злой и обиженный на весь мир. – Наверное, он и ругается. Или персонажи в игре.
