Виктор Андреевич, последний раз глянув на дверь комнаты Ниночки и решив устроить с ней завтра содержательную беседу, дабы больше отцу дерзить не смела да и вообще вела себя подобающе, отправился следом за супругой. И пока думал, как бы половчее наказать дочь, дабы неповадно было держать отца за круглого идиота, заснул.
Нинка тоже заснула быстро – упала на кровать, обняв подушку, закрыла глаза и тотчас отправилась в царство Морфея. Снов она не помнила, но проснулась не то чтобы в хорошем настроении, но энергичная и какая-то бодро-злая.
Она привела себя в относительный порядок и с остервенением принялась распаковывать сумки и раскладывать вещи, после вообще перетряхнула весь свой обширный гардероб и чуть ли не до блеска вылизала комнату, а затем, к немалому удивлению всей семьи, принялась за уборку всей квартиры, надо сказать, немаленькой.
– Это все мои методы воспитания, – сказал, сидя на диване, довольный Виктор Андреевич, с одобрением наблюдая, как дочь энергично носится по всему дому со шваброй в руках и нехорошо горящими глазами.
Он был свято уверен, что такое поведение вызвано его профилактической беседой.
– Это какие же? – спросила Софья Павловна, гладя лениво разлегшегося посреди дивана Кота.
– Все просто, моя дорогая. Разговор между отцом и дочерью, – поднял указательный палец вверх глава семейства, не подозревая, что хитрая дочь в который раз обвела его вокруг пальца. – Искренний разговор.
Поздно осознав, что не стоило так разговаривать с отцом, который наверняка затаил обиду, Нинка, закапав глаза специальными каплями, пришла на покаяние первой, смиренно сложив руки на груди, попросила прощения и выдавила даже пару слез.
Кипевший от негодования дядя Витя тотчас успокоился и великодушно простил дочь, для порядка полчаса прожужжав у той под ухом о правилах поведениях членов семьи и взаимоуважении между оными. Нина его не слушала, вставив незаметно в ухо наушник, и только лишь кивала изредка, а после убежала тратить свою кипучую энергию на продолжение уборки.
В руках у нее все так и горело."
"– Она на ведьму похожа, – необдуманно сообщил Сергей, видевший, с какой яростью трет кафель сестрица. При этом она еще и шипела что-то злобное, и обычно хорошенькое тонкое личико казалось перекошенным. Видели бы ее сейчас все эти многочисленные поклонники! Только вот Нина Журавль была не тем человеком, который позволит застать ее врасплох.
– Скоро все молоко в доме скиснет, – продолжал Сережа зловредно.
