Я ничего не ответила и отвернулась, чтобы Антон не видел затаившихся в уголках глаз слез.
Уснули мы незаметно.
* * *От Кати Нина Журавль возвращалась в ярости.
Нет, виной тому была, естественно, не подруга и даже не ее новоприобретенный парень, которому хотелось пинцетом выдернуть волосы на голове, а после натереть сверкающую лысинку перцовкой. Все дело было в синеволосом музыканте, которого с легкой руки Ниночка прозвала Синильным рылом.
Ей казалось, что весь тот огонь, который пылал в ее душе после предательства Келлы, она погасила в теплом море, плавая ночью под тусклыми звездами.
Но это была лишь иллюзия, в которую она по глупости своей и поверила.
Нина и сама не ожидала, что неожиданная встреча поднимают в ее душе такую бурю. Да, она была зла, она ненавидела его, она хотела задушить этого наглого придурка собственными руками или же подвесить за те места, о которых в приличном обществе предпочитают молчать, но… Но она никак не ожидала, что ей будет… Обидно? Неприятно? Больно?
Пожалуй, ей было больно.
Больно видеть, как он целует разговаривающего прыща. Слушать его веселый смех. Чувствовать, как он наслаждается жизнью.
Из-за этого Нинка злилась больше всего. Рыло не имеет права быть счастливее нее. Ни один из ее парней не имеет на это права – радоваться, когда она этого делать не может.
– С-собака, – прошипела она, и перед глазами встал образ Келлы, целующего ту девку. Хихикающее сознание Ниночки тотчас представило в объятиях парня не девушку, а огромный прыщ с ручками, ножками и черными волосами.
К прыщу добавились грудь и табличка: «Не отказываю даже убогим». На лапе Келлы тотчас появилась татуировка-надпись: «Более чем убогий».
Стало легче, но не намного. Ярость не отпускала.
С такими мыслями светловолосая девушка и открыла дверь собственной квартиры. В коридоре было темно. Домочадцы, по всей видимости, спали после перелета.
«Я тебя еще сделаю, придурок» – подумала Нина, кидая сумочку на пуфик. И сказала шепотом, имея в виду месть:
– Ты меня никогда не забудешь, малыш.
И Нинка в великом раздражении на весь мир с размаху скинула туфли: одна из них угодила в стену, а вторая едва не попала в ее отца, почтенного Виктора Андреевича, который с пакетиком орехов в руках и в пижаме бродил по дому, безуспешно пытаясь уснуть. В ногах его крутился Кот и глядел на молодую хозяйку с укоризной."
"Настроение у главы семейства Журавлей было отвратительным. Перелет показался ему долгим и утомительным, и с самого начала все пошло не так.
