– Придушила бы! Все настроение испортил! Я хотела сделать тебе классный сюрприз, а взамен мне в очередной раз смачно харкнули в душу. Да как он смел со своей марамойкой тут вообще появляться!
– В тебе пропадает настоящий женский талант, – заметила Катя.
– Это какой? – удивилась блондинка.
– Обвинять во всем всех, кроме себя. Ты ведь сама не захотела с ним быть, верно? – посмотрела в голубые глаза подруги Радова. Розовый рассвет оттенял их, придавая лавандовый оттенок.
– Еще бы, мне не нужен второй сорт, – фыркнула Нина.
– Если бы Рыло встал на колени, я бы еще подумала. Но он ведь начал обвинять меня! Меня, представляешь? – в голосе ее был неподдельный праведный гнев. – Притворялся влюбленным, паук ему в глотку! – Она сжала пальцы так, что костяшки побелели.
– Но ты ведь тоже притворялась, – справедливости ради заметила Катя, которая одна из немногих могла говорить Нинке в лицо правду.
– Положим, притворялась, – стиснула зубы Журавль. – Но я бы не притворялась, если бы Рыло не притворялся! Все, давай не будем, – вдруг хрипло сказала она.
Катя, вздохнув, кивнула и заправила Нине за ухо выбившуюся прядь светлых волос.
– Как он целуется? Расскажи! – вдруг спросила Журавль с огромным любопытством.
– Кто?
– Можно подумать, у тебя целый гарем, – хмыкнула Нинка. – Антон, естественно. Господин Пыль.
– Хорошо, – широко улыбнулась Радова и автоматически дотронулась пальцами до нижней губы.
Нинка довольно-таки ехидно посмотрела на подругу.
– Просто хорошо? – занудливо уточнила она. – Или?..
– Очень хорошо. Нет, – поправилась Катя, и глаза ее сделались мечтательными, – безумно здорово. До головокружения. Мне кажется, с ним я лечу…
– Главное, не залететь, – тоном профессиональной бабушки добавила Нинка. – Надеюсь, вы с ним уже… не того, – выразительно поиграла она бровями.
Как бы Тропинин ни раздражал ее, как бы ни хотелось вырвать его пакли и пустить по ветру, ей было интересно. Все-таки, можно сказать, первые взрослые отношения у единственной и лучшей подруги.
Ниночка считала своим долгом проконтролировать их, чтобы ее дурочку не облапошили, как это сделал смертник Максим.
– Эй! – возмутилась Катя. – Сама ты того, – и она весьма выразительно покрутила пальцем у виска.
– А что? – сделала ангельские глаза Нинка. – Вы уже большие девочка и мальчик. Хотя ты-то у меня совсем еще тут, – теперь уже Нинка дотронулась указательным пальцем до виска, – ребенок.
