– Я в последний раз в самолете ела, а там жуткую резиновую дрянь давали. Ну, ты понимаешь, наше авиасообщение оставляет желать лучшего по сравнению с европейским.
– Погоди, – остановила ее Катя, садясь рядом. – Ты встретила их… Где?
– Не тупи, – посоветовала Нинка, хватая из вазочки шоколадную конфету. – На лестничной площадке перед твоей дверью. Ну-ка, поделись рецептиком, как ты настолько привязала этого чокнутого с раздвоением личности, что он аж ночами под твоей дверью пасется? – и, не дожидаясь, пока Катя ответит, Нинка лучезарно улыбнулась.
– Молодец, поздравляю! Это успех, Радова! Теперь ты должна достойно отомстить. Он не только пальцы ног целовать тебе должен, но и следы лизать, – воинственность в ее голосе и лице зашкаливала.
– Антон просто заезжал ко мне, – пожала плечами Катя.
– Что значит – «просто заезжал»? – не поверила Журавль.
– Соскучился, – неуверенно отвечала Радова.
– И сколько же вы не виделись, что он так соскучился? – полюбопытствовала Нинка.
– Несколько часов.
– Ого! Несколько часов – это же целая вечность! Какое испытание для любви, – всплеснула руками слишком уж активная Ниночка. – Как вы это пережили? Можно, я начну называть тебя Джульеттой?
Катя лишь улыбнулась и спросила:
– Откуда тут взялся Антон, мне понятно. Но Келла…
– Пришел в качестве группы поддержки, – ухмыльнулась Нинка. – С лесным чудовищем. Девка с ним была, – пояснила она подруге. – Страшная, жесть. С конской заточкой, – воодушевилась Нинка, вспоминая ту, которая посмела целоваться с Келлой.
– Зато с дарами божьими, – красноречиво обрисовала она два огромных шара перед собственной грудью, тоже, впрочем, вполне женственной.
Катя только головой покачала. В конце концов, Нинка более-менее внятно объяснила ей, что случилось на лестничной площадке, то и дело давясь от смеха. Вот только за смехом этим прятались обида и злость.
Проклятый Ефим.
А ведь так складно врал ей, когда с точно такой же страстью целовал ее на палубе теплохода или на крыше.
Свинья.
Пока Катрина разогревала картофельную запеканку с мясом, Нинка доставала один за другим подарки, поясняя, что и кому должно достаться. Говорить больше о Келле она не хотела, а потому пыталась отвлечься.
– Так, магниты – можешь ими облепиться, хе-хе. Венецианские маски – каждому своя, умора, да? Эта рубашка – Леше. Вроде бы должна подойти, – говорила она, роясь в своих многочисленных пакетах.
