– Тогда, в номере отеля, после того дня рождения, ты доверяла мне? – вспомнились Антону мои откровения насчет собственного прошлого. Его голос прозвучал несколько резко.
– Мне хотелось тебе доверять, – ответила я, и это, действительно было так.
Антон, вдруг резко подъехав к обочине, заглушил двигатель под неработающим фонарем. Дождь на улице, кажется, пошел еще сильнее, стал биться о машину с большим рвением, и где-то вдалеке даже мелькнула тонкая молния; только грома слышно не было.
– Что случилось, Антош? – удивилась я и даже немного испугалась.
– Прости. – Его руки неподвижно лежали на руле, голова была склонена – так, что на глаза падали пряди волос. Причудливая тень ложилась на лицо, словно венецианская маска.
Маска, сотканная из тени. Эту маску хотелось снять. Я точно знала, что ее можно снять.
– Прости, – повторил Антон глухо – Я не должен был. Не должен был играть с тобой. Это… низко.
Мне сделалось жутко грустно. Может быть, всему виной был тоскливый дождь, а может быть, это были отголоски нашего недавнего общего прошлого.
Да, этот человек попытался разорвать мою душу на две части.
– Иногда я счастлив рядом с тобой. А иногда вспоминаю прошлое, – он прикрыл глаза. – И понимаю, что не имею права быть счастливым. Кто я?
– Знаю, – ласково сказала я, чувствуя непрошеные слезы на глазах. В горле появился ком, и дышать стало чуть-чуть тяжелее. – Ты ведь… Ты не мог… Не по правилам, – очень тихо закончила я, и он понял, что я имела в виду. – Ты должен был дойти до конца.
Антон благодарно на меня посмотрел покрасневшими глазами.
"
"Он действительно играл. Более того, игра, маски, которые он надевал, – все это настолько срослось с ним самим, что поменять правила он был не в силах. И должен был довести свою жестокую игру до самого конца.
Наверное, ему было больно. Смотреть на то, как страдает твой любимый человек, – всегда больно. А если ты выступаешь его мучителем – боль делится на двоих, при этом увеличившись многократно.
И жалела его. И надеюсь на это – на то, что ему было очень больно!
– Не мог, – согласился Антон.
– А сейчас не могу быть счастливым с тобой. Не имею права. Прости меня, – в третий раз сказал он.
– Я попытаюсь, – хотелось быть мне честной.
– Получается?
– Мне нужно время, – призналась я. – Поступки. Глупо их требовать, да, знаю, но… Мне немного сложно.
– Ты права, Катя. Нужны поступки. А у меня пока были лишь слова, – с горечью сказал Антон и ударил кулаком по панели приборов, не в силах себя сдержать.
