Он что-то говорил мне, но уловить смысл слов не выходило. Сознание убегало, как только я пыталась на чем-то сосредоточиться.
Я то и дело проваливалась в темную пропасть. Потом на мгновение приходила в себя и снова погружалась в темноту.
«Фото на память!» – это единственная фраза, которую мне удалось понять и запомнить, а после нее я очнулась только, когда в комнату влетел разгневанный Мирон.
Комната оказалась номером дорогой гостиницы, Коршунов – бизнес-конкурентом Богданова, а я – разменной монетой в его нечестной игре.
До сих пор не понимаю, чего Александр хотел этим добиться. Быть может, я просто ничего не соображаю в бизнесе?!
Как бы то ни было, Мирон бросил меня. Оставил прямо там, в номере отеля.
Блестящее мини, сумочка с телефоном, паспортом, салфетками и парой тысяч рублей – все, что у меня осталось.
Достучаться до Богданова было невозможно, хотя я старалась. Очень старалась.
– У тебя есть капуста? – неожиданно спрашивает Мирон, когда мы возвращаемся домой.
– Да, – от удивления я издаю легкий смешок.
– Я очень любил твои ленивые голубцы, – с явным намеком начинает мужчина. – Сможешь приготовить?
– Конечно! – быстро соглашаюсь. Есть и, вправду, уже хочется. – Только если с сыном посидишь.
– Без проблем, – Мирон разводит руками. – Ради голубцов я готов на все!
Широкая улыбка озаряет его лицо, и я тоже прыскаю от смеха.
***
– Ну, как? – спрашиваю я, когда Мирон отправляет в рот вторую вилку, только что приготовленного мной блюда.
– Очень вкусно! – отзывается он, тщательно все переживав.
Еще одна его привычка. Поначалу я очень удивлялась, потому что сама всегда ем быстро, но потом привыкла и уже не обращала внимания на то, что за обедом приходилось подолгу ждать его.
Я, как обычно, быстренько съедаю свою порцию. И очень вовремя, потому что, как только я доедаю, из комнаты доносятся недовольные кряхтения нашего сына.
Мирон, подрывается с места, но я останавливаю его:
– Макарчику пора кушать. Я схожу сама.
Даже не замечаю, как укладываю свою ладошку на ладонь Богданова, что лежит на столе.
Сообразив, быстро одергиваю себя.
Щеки отчего-то краснеют, хотя вовсе неясно почему в такой ситуации, за это неосознанное движение, меня одолевает стыд.
Мирон делает вид, что не замечает ничего, хотя, я прекрасно понимаю, что мужчина не оставил мой жест без внимания.
Надеюсь, он не воспримет его, как сигнал к действию.
– Если захочешь добавки – возьмешь в сковороде, – бегло произношу, и быстрым шагом удаляюсь с кухни.
