Комок в горле становится чересчур болезненным. Мне с трудом дается каждое слово.
– Да, – безразлично отвечает. – Жду тебя завтра.
Я возвращаюсь домой убитой. Мне ничего не хочется. Разговор с бывшим почему-то оказался даже тяжелее, чем я думала. Особенно, когда он практически швырнул в меня купюры.
Конечно, ему не понять, что такое бедность, поэтому чужие заботы его совсем не трогают.
Да, что вообще может его тронуть? Мирон и о сыне говорил так, будто не человек это, а вещь, что он собирается отобрать у матери даже силой.
Когда вспоминаю про услышанный разговор, ускоряю шаг. Очень боюсь, что Богданов прямо сейчас возьмется за дело, и решит похитить сына, пока меня нет дома, ведь это так удобно!
Оказавшись на пороге своей квартиры, я громко выдыхаю.
– Ты чего так раскраснелась? – спрашивает Катя, покачивая на руках моего сынишку.
– Да, напридумывала всякого! – взмахиваю рукой, точно сама хочу отмахнуться от бредовой идеи.
Тяну руки к Макарке, но подруга делает шаг назад.
– Руки помой сначала, – журит она, а я так сильно волновалась, что напрочь забыла про банальные правила гигиены.
Послушно иду в ванную, а когда возвращаюсь, Катя уже ждет меня на кухне, расположив Макара в специальном кресле.
– Смотри, – выкладываю на стол деньги под удивленным взглядом подруги.
– Ну, ни фига себе! – выдает она. – Стесняюсь спросить, это за что вообще? Или у кого-то проснулась совесть? Сколько здесь?
– Семьдесят тысяч.
Я кратко пересказываю ей все, что произошло. Катя, пораженно оседает на стул.
– Ну, пипец! – восклицает она в итоге. – Вот же козлина! Но мы ему ребенка просто так не отдадим, поняла?! Даже не смей из-за этого расстраиваться! Официально Макару он никто. И пока так остается – хренушки ему, а не сын!
– У него же связи, Кать, ты не понимаешь? Нас с тобой даже слушать никто не станет.
– Связи связями, а закон всегда должен быть на стороне детей!
– Если только в сказках, – обреченно вздыхаю я. – Да, и с работой что делать – вообще непонятно, – опускаю голову на руки.
– Мирон ждет меня уже завтра, а мне сына оставить не с кем.
– Ауя… – подтверждает мои слова Макарка, а потом начинает хныкать.
Я спешу взять его на руки.
– Не приучай к рукам! – бухтела Катя еще в самом начале, когда ребенок едва появился на свет.
Только как это сделать? Практически невозможно, я считаю.
Прижимаю плачущего малыша к себе:
– Не бойся, зайчик, мама тебя никому не отдаст.
Начинаю медленно раскачиваться из стороны в сторону, чтобы успокоить.
