– Цену себе набиваешь?
Намеренно так сказала! Ведь то, что и раньше казалось мне извращением – называть его по имени-отчеству, глупо выкать – теперь вообще стало невыносимо. К тому же мне давно следовало признаться, что он мне нравится. Хотя бы вот так – намеком, который заставил Покровского замереть.
– Неужто я дождался комплимента от невестки? – хмыкнул он, возвращаясь к помешиванию содержимого сковородки.
Тут, конечно, у меня оборвалось сердце. Глаза расширились, рот нелепо открылся.
– Надо же. Я думала, что мы этот этап прошли, – заметила не своим голосом.
– Маш…"
"– Если ты это все затеял, потому что меня жалеешь, то…
– Я не жалею!
– Тогда что?! Неужели просто трусишь, а? Ну что такого мы делаем, а, Иван? Что такого страшного?
Я завелась. На это запала хватило. Проблема в том, что и закончился он очень быстро. Выпалив свою тираду, я сдулась в два счета. Возмущение вытеснила усталость. – Ладно. Проехали. Спасибо, что побыл со мной, несмотря… ни на что не смотря, в общем. Мне действительно было очень страшно.
– А я говорил, что лучше не тянуть с походом к специалисту. Психологов нынче как собак нерезанных.
– Так в этом и проблема. Как среди них найти настоящего профессионала?
И опять же меня штормило. Я с облегчением вроде восприняла то, как легко Иван поддержал смену темы, но и с обидой одновременно с тем. Все потому, что одной частью себя я понимала, как ему нелегко в этой ситуации. Жалела его, стараясь войти в положение. Другой – не могла принять то, что, давая мне надежду, он как будто нарочно подыгрывал… Подпитывал мои заблуждения и фантазии.
Щедро удобрял почву под ними. А сам и мысли не допускал, чтобы… Я не знаю! Позволить нам просто быть?
Я от этого чувствовала себя посаженной на поводок псиной.
– Кофе?
– Я сама сварю.
– Ни за что. Я же вызвался за тобой поухаживать. Присядь.
Интересно даже, что еще он бы сделал во имя этого фарса? Если бы я попросила меня трахнуть, чисто чтобы облегчить зуд между ног, он бы согласился? В альтруистических целях, наверное.
Потому что потом можно было бы смело страдать, посыпая голову пеплом. Такой себе гилти плеже, когда то, что стало источником наслаждения, одновременно с тем вызывает стыд. Самому от этого кайф, а порядочным людям признаться стыдно.
И это не про любовь, да. Не про радость жизни. В целом, не про нормальность. Это про другое. Про то, что он сам себе запретил.
В голове возобладали злые насмешливые мысли. Мысли, к чертям отравленные моим отчаянием.
