Глава 4
– Молчи, пожалуйста, молчи, Мария. Знаю, заслужил. Но молчи…
– Вы опять выпили?
Было все равно, говорю же, я буквально плавилась в его руках, но знать хотелось.
– Нет. А зря. Так бы хоть что-то оправдывало.
Он говорил так, будто это давалось ему через силу. Сипел, булькал, рвал слова. И руками большими мозолистыми скользил по моему телу. Мял соски, как корове вымя перед дойкой – он и это умел, я как-то видела. А мне нравилось. Наверное, я совсем пропащая, да?
– Иван…
– Молчи! Не могу…
Я проглотила, что хотела сказать.
Наклонилась над столом ниже, выпятив задницу, потерлась о его стояк и все же со смешком заметила:
– Да вроде очень даже можете.
Дыхание свекра оборвалось со странным шипением. Я испугалась даже, что он уйдет. А еще секунду назад боялась ведь, что останется. Дурдом. Мои чувства так быстро сменяли друг друга… Ненормально. Неправильно. Но будто бы неизбежно.
– Как привороженный. Ненавижу себя за то, что делаю. А отказаться не могу.
– В этом месте я, наверное, должна озвучить какие-то свои оправдания? – сглотнула подступившие слезы.
– Не нужно. Я все и так знаю. Слишком долго без мужика. Истосковалась.
Мы так и разговаривали: я – едва удерживая себя над столом руками, он… шарящий шершавыми чуть подрагивающими ладонями по моей заднице.
– Окно не зашторено.
А тут ведь не до чужих глаз. Хотя, если кто и был в саду – уже все увидел, а остальное додумать было несложно. Но Покровский рванул к окну и дернул шторы с такой силой, что едва их не оборвал.
Металлические кольца со страшным скрежетом проехались по штанге, крича о том, что связь со мной – его маленький грязный секрет, и ни на что большее мне определённо не стоит рассчитывать. Ну и черт с ним. Пока было достаточно и того, что он эту связь признал. Тут бы хоть разобраться, что с этим делать."
"Ноги дрожали. От стыда или желания бросить ему вызов! В конце концов, пусть найдет в себе смелость и посмотрит в мои глаза. Я даже приподнялась, чтобы обернуться, но он, зайдя за спину, вернул меня в первоначальное положение.
Очертил дрожащими пальцами выступающие дуги ребер, тронул губами позвонки. Перебрав по одному так нежно, так мучительно на контрасте нежно с тем, что он делал раньше и говорил, что я тихонько захныкала.
– Сейчас-сейчас, станет легче, – пообещал он. Зашуршала одежда, знакомо звякнула пряжка ремня. Иван дышал все более тяжело и шумно. Одной рукой огладил мою задницу, проник ребром ладони между полумесяцев ягодиц, ныряя глубже.
