– От секса?
– От секса с тобой, – подчеркнул Покровский.
– В смысле? Ты собираешься с кем-то другим трахаться? – изумилась я. Если честно, он так меня огорошил, что даже ревности не возникло, только изумление, да. Я не знала, плакать мне или смеяться.
– Ну что за бред? Просто от секса с кем угодно мне отказаться легко. А аскеза предполагает серьезное самоограничение.
– Ясно, – я все же не смогла скрыть веселья в голосе. Покровский искоса на меня зыркнул, видно, и сам уже сомневаясь в том, что оно того стоило, но поскольку отступать от своих же слов было не по-мужски, уперся рогом:
– Ты не переживай.
На тебе это не отразится.
– Я поняла, что могу обращаться к тебе в любой момент.
– Вот именно.
В этом месте не рассмеяться было попросту невозможно. Я и засмеялась. В голос.
Глава 24
Мы с Иваном припозднились. Народ у церкви уже расходился. Женщины смеялись, стирая с лица концами платков капли святой воды. Хвастались друг перед другом своими куличами. Здесь, в отличие от города, их в основном пекли сами.
И рецепт у каждой хозяйки был свой, переходящий от матери к дочери. Кто-то с изюмом делал, кто-то с апельсиновой цедрой, а кто-то с цукатами. У кого-то тесто в холоде подходило, у кого-то – в тепле. Кто-то на молоке опару замешивал, кто-то на кефире… И яйца ведь тоже кто во что горазд украшал, и саму корзинку, в которую это все складывалось.
Я поправила красивую расшитую гладью салфетку, прикрывающую высокий кулич. Куличи я пекла сама, дав Сергеевне выходной. Благо бабушкин рецепт спасло то, что я его Любке переписала, поддавшись на ее уговоры.
А ведь рецептами в деревне не принято было делиться. Хозяюшки ревностно охраняли свои маленькие секреты. И у каждой было свое фирменное блюдо, которое благодаря этим самым секретам удавалось лучше, чем у других.
– Ну что? Пойдем? Не то опоздаем, – позвал Иван.
Я встрепенулась. Закивала. Огляделась по сторонам. На нас тоже уже пялились потянувшиеся от церкви бабульки. По спине побежал холодок. И только теперь почему-то мелькнула мысль, что я не лучший повод выбрала для нашего первого совместного выхода в люди.
Но теперь что, не возвращаться же домой, поджав хвост?
– Маш?
– Да-да, пойдем.
Иван помог мне выйти из машины. Я чувствовала на себе его внимательный взгляд, а сама глаза отводила.
– Передумала?
Накрыла ладонью животик, будто защищая малышку, и решительно шагнула вперед.
– Нет. Все равно мы им рты не заткнем. Пусть болтают.
– И правильно. Быстрей надоест эта тема.
