Ты как?
Меня саму накрывает облегчением и жуткой усталостью.
Наш дерзкий план сработал! Если бы Радик кинулся на Велика, всё могло бы обернуться не в нашу пользу, но повезло. В душе он труслив, что не удивительно. Какой ещё мужчина будет бить женщину? Только трус и подлец.
Я усаживаю Есю на лавку, запираю все двери и завариваю нам чаю. Она сетует, что её домовой на глаза не показывается и только ложки с вилками может разложить по своим местам, и то после хорошей порции молока с печеньем, а мой вон какой шустрый и послушный.
Я свой секрет раскрыть не могу, поэтому только соглашаюсь.
Мы засыпаем на кровати Есении уже за полночь, держась за руки. Смертельно уставшие и замученные. Я глажу ледяную дрожащую ладонь Еси и отчаянно молюсь старым и новым богам. Прошу их остановить всё, что происходит в землях безмужних.
Но я не уверена, что богам есть дело до моих молитв. Мы должны сделать что-то сами. Будем начинать с малого.
А меня завтра ждёт новый день. И Рагнар, желающий выяснить, почему метка снова появилась на моём запястье.
Глава 12. Для женитьбы нужно нечто большее, чем желание снять с неё платье
Утром я просыпаюсь рано, чувствую себя абсолютно разбитой, будто и не спала. А ведь ещё надо увидеться с Зоряной.
Сегодня я настроена донести на мерзавца Радика. Расскажу Добромиру, и даже мерзкой Дарине. Я буду трубить о том, что творит Радик, на каждом шагу! Может Дарина и в курсе, но интересно, что она скажет мне.
Но Есения категорически против:
– Прошу, не говори никому. Радик порой бывает жесток, я согласна, он бывало поднимал на меня руку, но можно же и потерпеть…
У неё и сейчас следы от пальцев на руке, слегка заплывший глаз и синяк на ключице.
Вчера она уверила, что он не насиловал её, но я же видела, что собирался.
– Бывало поднимал руку? Я видела твои синяки ещё в день нашего знакомства. Это не «бывало поднимал». Он делает это часто, признай, – возмущённо говорю я.
Неужели еда, хорошее постельное бельё, мебель и прочие вещицы стоят того, чтобы тебя избивали? Я просто не могу поверить! Но молчу, понимая, что тема щекотливая, в землях безмужних каждый выживает, как может.
Я убеждаю себя, что не должна осуждать, но внутри всё аж горит от возмущения.
– Дело в том, что он очень вспыльчив и… – Есения понижает голос, её бледные щёки заливает румянец. – Его заводит, когда женщине больно, понимаешь? А вчера он вернулся от тебя сам не свой и решил оторваться по полной.
Негодование вырывается наружу, я больше не в силах это слушать.
