Я медленно подхожу и становлюсь рядом, бросая на маршала короткий взгляд.
У него суровое лицо, профиль словно высечен из мрамора. Глаза цвета тусклого аквамарина, никогда такого не видела у людей. Но он и не человек.
Взгляд Верховного Маршала скользит по карте Мраколесья, искусно вырезанной на куске дерева. Мне подарил её один местный умелец.
– Они не просто мужчины, – спокойно отвечаю я. – Они воины Имрияса и драконы.
Он медленно поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня. Его глаза не выражают явных эмоций, но в глубине зреет нечто опасное.
Свейн был прав, передо мной зверь.
Я выдерживаю взгляд. В груди глухо стучит тревога, но я не позволяю ей прорваться наружу. Мне нельзя показывать слабость.
– Вы, княгиня, – мой титул звучит на его губах издёвкой. – Решили, что можете взять бразды правления в свои руки? Поразительное самомнение для женщины вашего толка.
– Моего толка? – выгибаю бровь я, понимая, что он имеет в виду отсталость нашего края. – Я – иномирянка. Это место для меня было чужим, но теперь стало домом.
Знаете почему?
Иномирность маршала не удивляет, в Имриясе это распространённое явление. Он пристально смотрит, ожидая ответа.
Я неспешно расстёгиваю пуговицы на рукаве и оголяю метку истинности.
– Вот почему. Здесь всё принадлежит моему мужу, моему истинному, – твёрдо заявляю я. – Поэтому его воины подчиняются мне, поэтому я веду дела.
– Не знал, что вы успели пожениться.
– В храме не успели, но вот бумага, – я подхожу к неприметному шкафу, открываю ключом и достаю аккуратно свёрнутый лист, перевязанный красной лентой.
Разворачиваю его, чувствуя, как дрожат пальцы – уже не от волнения, а от той бездны воспоминаний, что несёт в себе этот документ.
Именно его дал мне Орм в тот день, когда я очнулась. Именно его я после долгих и мучительных сомнений подписала, думая, что Рагнар вернётся через месяц или другой.
Я подхожу к маршалу и протягиваю ему бумагу.
– Рагнар подписал это в день, когда… – мой голос предательски вздрагивает.
– В день, когда он пропал в Нави.
Дракон берёт у меня бумагу, на секунду моей руки касается его железная перчатка. Ледяная, как сама смерть.
– Значит, он составил брачный документ.
– Да, и подписал его. Мне оставалось лишь поставить свою подпись.
– И он признал вашего ребёнка, хотя ходили упорные слухи, что дитя от другого мужчины.
Маршал всё знает, значит, в Мраколесье давно есть шпионы. Или кто-то из воинов ему доложил.
– Он признал моих детей.
