Я не чувствую себя роковой соблазнительницей, мне сложно отыскать в себе даже крохи женского обаяния. Тем более по отношению к тому, кто был так жесток со мной. К тому же я боюсь, что любую мою улыбку Норд может воспринять, как приглашение.
Задумавшись, я невольно вздрагиваю, когда тёплые пальцы Рагнара начинают осторожно втирать мазь в кожу. Его прикосновения неторопливые и мягкие.
– Готово, – Норд встаёт с кровати, его взгляд становится неожиданно суровым. – По законам Мраколесья тебя должны казнить.
– Поэтому ты лечил мне ногу? – полушутливо спрашиваю я, храбрясь.
Но Рагнар не улыбается. В нём будто что-то меняется.
– Я решу, что с тобой делать, – чеканит Норд. – Если ты говоришь правду, суть всё равно не меняется – ты моя истинная, которая носит чужого ребёнка.
– Анна тебе не изменяла, – осмеливаюсь сказать я.
– А кто же тогда? Может быть, ты это сделала? Так даже логичнее. Прошлая Анна мне слово поперёк сказать боялась, а вот разнузданное поведение вполне в вашем иномирном духе, – Рагнар склоняется ко мне и его тень ложится на меня, словно волна накатывающего шторма.
– Может быть, ты попала в тело Анны раньше, чем говоришь?
– Я сказала правду! И откуда ты вообще знаешь, что в нашем иномирном духе? – вспыхиваю я.
– О, поверь у меня богатый опыт.
Он знал других попаданок? Прежде чем я успеваю что-то спросить, Рагнар выпрямляется и идёт к двери.
– До встречи. И не забывай, что ты на волоске.
Дверь за Нордом захлопывается, а я, не отдавая себе отчёта, вскакиваю на ноги и подхожу к окну.
Пол неприятно холодит босые ступни.
С лёгким ощущением какого-то разочарования я смотрю, как Рагнар уверенно идёт сквозь метель, а затем вскакивает на коня.
Мне показалось, что мы неплохо поговорили. Он был даже по-своему заботлив… как мужчина, который хочет помочь попавшей в беду женщине.
Ладно… не стоит лгать хотя бы себе. Рагнара тянет ко мне. Поэтому он так себя ведёт.
Но он каждый раз обвиняет меня во лжи!
Норд вообще патологически никому не верит.
В его глазах мир – это поле битвы, где каждый норовит всадить нож в спину. И я для него – чужачка, угроза, которую он должен контролировать. Его недоверие – это не просто черта характера, а выработанный инстинкт, броня, ставшая второй кожей.
– Для тебя все женщины лгуньи не так ли, Рагнар? – шепчу я, глядя как чёрный всадник на чёрном коне скрывается в белом буране.
Глава 18.
