Возможно, виноваты особые средства, которые добавляют в неё. А может быть и нет. Вы же можете это выяснить? – в моём голосе тонна надежды.
Но Хаук глядит на меня с сомнением:
– Даже если ваши предположения верны, в чём я очень сомневаюсь, потому что такое вскрылось бы сразу же, вам стоило сообщить об этом военачальнику, а не мне.
– Думаете, он бы мне поверил? – горько улыбаюсь я. – Ему претит всё, что исходит от меня. Скорее Рагнар решил бы, что это очередные козни. А я хочу помочь женщинам. Вполне возможно, что они травятся прямо в эту секунду, пока мы тут с вами разговариваем на свежем воздухе.
Хаук тяжело вздыхает, но отрицательно качает головой:
– Это не по моей части. Вам лучше найти кого-то в городе. Может, алхимика…
– В город мне нельзя, я ведь старая дева. Нас не выпускают. К тому же, местным я бы не доверяла.
– Вы сама местная, лира Анна, – напоминает мне Хаук. – И, не обижайтесь, доверия у меня к вам едва ли больше, чем к остальным.
Я лишь передёргиваю плечами:
– Хорошо, я согласна рассказать Рагнару.
Но чтобы он выслушал и принял меры, а не отмёл мою теорию, как бред, у меня должно быть что-то помимо слов. Анализа смолы и ваших слов, что это правда, будет достаточно. Я не пытаюсь интриговать или вредить. Просто прошу помощи.
– Боюсь, моих знаний недостаточно, чтобы провести анализ. Но… я возьму смолу, лира Анна. В городе поищу опытного алхимика и проконсультируюсь с ним, не упоминая ваше имя и назначение продукта.
– Не всем можно доверять, лир Хаук, – напоминаю я."
"– Я не склонен проводить допросы, это прерогатива других, но вы кого-то в чём-то подозреваете?
– Всё в землях безмужних странное, и у меня плохое предчувствие.
– Я выполню вашу просьбу, и надеюсь, военачальник Норд не накажет меня за своеволие.
Я с облегчением выдыхаю:
– Спасибо вам. И простите, что была груба сегодня, вы этого не заслужили.
– Я понимаю, что вам непросто. Но вы можете облегчить свою участь, лира Анна, – Хаук понижает голос, глядя на меня с участием. – Вы его истинная, я почти уверен в этом.
Возможно, вы ошиблись, забеременев от другого с помощью чёрной магии… или вас кто-то заставил…
Я поджимаю губы, пытаясь унять вспыхнувшее раздражение.
– Покайтесь перед военачальником, и он со временем простит вас. Истинность сделает своё дело…
– Да что вы говорите? А вы не допускаете того, что меня могли оклеветать? – взвиваюсь я. – И перед кем я должна каяться? Перед этим заносчивым грубияном? Он жёг меня раскалённым железом! Мне не забыть эту боль.
