Ранее, пользуясь плохим состоянием прежнего ректора и тем, что он не справляется с управлением университетом, тут творились странные вещи. И одна из личностей, творивших эти странные вещи, уже мертва. Я про Эстреллу Нервуд. Но она была не одна, ведь кто-то же меня заманил после Белого Бала в ловушку. Далее, мы имеем мою чрезмерную активность и то, что я, вопреки планам неизвестных, выставила Усач на всеобщее обозрение. За нами следила вся страна, то есть провернуть что-то по-тихому не вышло бы. Кроме того, мы привлекли к себе повышенное внимание многих из-за переаттестации, которую вам пришлось пройти с приглашенными преподавателями из разных вузов.
Потом вроде затишье, вы разъезжаетесь по домам на каникулы, Усач почти опустел. И вроде бы ничего странного не происходило. По крайней мере, я ничего не замечала. Но учитываем, что я дико загружена с Софи и подработкой и на многое просто не обращаю внимания. Вы возвращаетесь, и у нас снова всплеск активности из-за того, что вашим родным и знакомым все это любопытно, приезжают то родители будущих абитуриентов, то журналисты в надежде еще что-то разузнать.
Не так уж и часто, но были. Наш ректор тем временем договаривается о чем-то с его величеством, и на нас сваливаются демоны. И я на них. То есть мы опять под пристальным вниманием не только публики, но и короля, и столичных министров, и Ковена магов. Вы ведь понимаете, что обмен преподавателями с демонами — это… ну… эпохальное событие. Не понимаю только до сих пор, зачем меня туда отправили.
Я, по идее, самое слабое звено. Всего лишь алхимик, а не боевик или архимаг. Наверное, потому, что именно я всю эту кашу заварила, от меня хоть как-то и попытались избавиться.
— Да вы страшная женщина, маэстрина, — с улыбкой выдал Анри.
— Вот вам бы все веселиться, Лефлекс. А между тем, я помню про ваш должок по растениям предгорий и эликсиру восстановления магических путей.
— Ну маэстрина! — шепотом возопил пятикурсник. — Вам не совестно? В такой час, когда мы сидим тут… Страдаем! Недоедаем! Недопиваем!
— Кстати, дайте мне еще один бутерброд, пожалуйста.
У меня на нервной почве страшный жор. И от глотка чего-то крепкого я тоже не откажусь.
— Я же говорю, вы страшная женщина! — прыснул от смеха парень и вручил мне кривую конструкцию из слегка подсохшего уже хлеба и неровно отрезанного куска колбасы.
Пока я жевала, студенты шепотом переговаривались, пытаясь уложить все, что я им только что рассказала, в единое целое и выстроить логические цепочки.
