Он ради этого даже предоставил нам помещение в подвале академии. Мариэлла отправилась туда налегке. Сказала, что у нее тут нет ничего, что она хотела бы забрать. Я ей предлагала свои украшения, но она категорически отказалась. Заявила, что она сама справится и сама на все заработает. К тому же к ней и так перейдут мои земные банковские счета, квартира, обстановка и гардероб.
А проходило все до изумления обыденно. Учитывая, что демоны обладают особыми способностями, а магистр Эррадо очень сильный маг и менталист… Он вообще играл большую роль во всем происходящем.
Причем, как он сам сказал, делал он все это не для меня или Мариэллы. А для Софи, потому что она его будущая родственница и с Марсалисом у них уже почти полное слияние аур. Так что он, как старший родич, заинтересован в том, чтобы девочка обрела уже наконец настоящую мать. Ну а раз мамой она считает именно меня, то и говорить тут не о чем.
Надо нам с Мариэллой поменяться телами — ну, значит, быстренько все провернем и закончим уже эту эпопею.
Можно подумать, у него других важных дел нет, как всяких девушек туда-сюда между мирами водить и разные обряды с ними проводить.
Но, думаю, он просто бурчал и делал вид, что ему все равно. Уверена, магистр Эррадо лукавил. А на самом-то деле он очень хороший и порядочный чело… демон.
Силовой поддержкой был Артур, отказавшийся отпускать меня одну. Мало ли, вдруг что-то не так пойдет.
И вот — подвал в академии демонов на Изнанке. Пентаграмма, светящаяся потусторонним синим цветом.
Свечи в ее лучах. Множество мелких символов и рун. Рисовала эту сложную конструкцию Мариэлла, силой заливала она же.
Ну и, собственно, мы с ней вдвоем, босые, простоволосые, одетые лишь в длинные балахонистые сорочки. Никаких амулетов, артефактов, украшений. Сняли все, даже помолвочное кольцо. Снимать его с моего пальца пришлось Артуру. Делал он это ужасно нехотя и заставил пообещать, что это не разрыв помолвки, а только на время короткого ритуала. Пообещала.
Уже в самой пентаграмме я постаралась успокоить Мариэллу, которую колотило нервной дрожью.
Она все губы искусала, так волновалась. И судя по виду, всю ночь не спала. Поросюшка. Опять мне тело приводит в негодность.
— Не переживай. Все будет хорошо.
— А если нет? Я не вынесу этого… Не могу здесь больше. В этом вот — не могу, — дернула она себя за распущенные волосы.
— Тихо. Не порти мне прическу, — аккуратно убрала ее трясущиеся руки от лица. С нее станется, еще поцарапает случайно.
