Изнутри меня царапнуло нехорошее предчувствие. Паршивое такое, гаденькое.
— А, мисс Трэйндж, — заметил меня Гай. — Хорошо, что вы пришли. Должен вас уведомить, что, поскольку в институт зачислена новая воспитанница, вам придется переехать.
Опустив вопрос о том, почему и как Люцию зачислили позже положенного, я спросила главное:
— Почему мне нужно куда-то переезжать? Разве она не может поселиться в той комнате, куда вы предлагаете перебраться мне?"
"— Нет, — сдержанно, но с затаенным раздражением произнес дворецкий.
— Число воспитанниц на каждом курсе строго ограниченно. В этом году набор был полным и лишних мест не осталось. Но поскольку именно вы были приняты при… хм… особых обстоятельствах, будет справедливо, если вы же станете жить в особых условиях.
От этих «особых условий» я ничего хорошего не ждала. Вон и ухмылка на лице Люции играет соответствующая, и родственничек ее явно злорадствует. А понятие справедливости у нас уж точно совершенно разное.
— Если я откажусь? — задала вполне закономерный вопрос.
— И обращусь с возникшей проблемой, скажем, к декану?
Теперь раздражение Гая стало неприкрытым.
— Вы всерьез полагаете, что у леди Нейль есть время на такие мелочи? Расселением девушек в корпусе ниллэ заведую я. И сейчас я говорю, что вам следует взять свои вещи и проследовать за мной.
Ответ был вполне ожидаем. Конечно, я и не собиралась обращаться к декану, прекрасно понимая, что ничего путного из этого все равно не выйдет. Но попытаться хоть как-то воспротивиться стоило.
Когда, подойдя к чемодану, я опустилась на корточки, чтобы его закрыть, Люция как бы невзначай наступила на край торчавшей из него ночной сорочки. А потом еще ногой поводила по полу.
До чего унизительно! До участившегося, отзывающегося в висках пульса и дрожи в руках. Хотелось вцепиться в ее ногу и разодрать тонкие чулки стоимостью в мою прежнюю месячную выручку. Но я только привычно стиснула челюсти и, глубоко вдохнув, постаралась абстрагироваться.
«Это происходит не со мной. Не по-настоящему…»
Кое-как собрав вещи, я поднялась и наткнулась на не сходящую с лица Люции усмешку.
Она не могла простить мне «украденного» на Церемонии избрания триумфа и явно собиралась отыграться.
Гадко. И, похоже, проблем у меня прибавилось.
«Особые условия», которые упомянул дворецкий, оказались и впрямь особыми. Дверь, к которой он меня привел, располагалась в самом конце коридора рядом с лестницей. И открывалась она не магически, как остальные, а обычным ключом.
