У меня и впрямь имелась всего одна тусклая искра. Потому что случайно ошибиться можно один раз, но не два.
Во второй раз мою искру проверял доктор во время той самой, наградившей меня ямками болезни. Тогда мне было очень плохо, температуру сбить не удавалось, и доктор использовал мой крошечный магический запас для того, чтобы побороть инфекцию. Он знал, что у меня одна искра, и, если бы обнаружил обратное, сказал бы об этом родителям.
— Скажите, доктор, — немного неуверенно проронила я, — а бывают случаи, когда количество искр изменяется? Когда число, данное человеку от рождения, увеличивается?
Опустив подбородок на сцепленные в замок руки, доктор усмехнулся:
— Нет, милочка, такого не бывает, это противоречило бы всем законам природы.
Количество искр может меняться только у фениксов — да и то не увеличиваться, а уменьшаться, когда феникс выгорает. И такие случаи единичны. Насколько мне известно, за все время существования Артогана их было зафиксировано всего два. Так что не забивайте голову ерундой.
Как я уже сказал, при вашем первом обследовании была допущена ошибка, вот и все.
Спорить я не стала. Быть может, он и прав. Да и не важно это все… Совсем скоро мне нужно быть в главном зале — вот что сейчас по-настоящему важно!
Когда доктор меня отпустил, прежде чем уйти, я рискнула задать еще один вопрос:
— Простите, вы… не могли бы сказать, кто сегодня прикинулся вами?
Господин Шайн мгновенно посерьезнел и, внимательно глядя мне в лицо, предостерег:
— Держитесь от него подальше.
Его зовут Кайл Снэш. Думаю, не стоит пояснять, чем знаменит дом, выходцем которого он является?
Не сиди я, наверное, ноги бы подкосились. Возникло желание нервно рассмеяться — ведь я сразу подумала, что он похож на феникса. А он и есть феникс! Происходящий из одного из сильнейших домов, славящийся своим непростым характером и тянущимся за ним шлейфом разбитых женских сердец.
Пресветлый, помоги! Неужели это и впрямь был он?!
— Привыкайте, мисс Трэйндж, — правильно поняв мое состояние, хмыкнул доктор.
— Теперь вы часто будете видеть фениксов. И напоминаю, что более я вас не задерживаю.
Из кабинета я выходила на негнущихся ногах. Внутри словно натянулась тугая струна, только тронь — зазвенит. Но мое состояние уже не было вызвано растерянностью или смущением, нет. Только возмущением из-за испытанного унижения! Пресыщенный жизнью, привыкший получать все, что пожелает, он смотрел на меня как на забавную зверушку.
