Нельзя просто так опускать руки, ведь речь идет не только о моей жизни, а о жизнях всех, кто находится в институте! Я просто не имею права сдаваться!
Пытаться коснуться собственных искр было больно физически. Проклятый холод отнимал все силы, пальцы рук и ног онемели. Облачко белого пара, срывающегося с моих губ, становилось все меньше и меньше… Санди продолжала говорить на неизвестном языке, вокруг меня уже загорелись все символы.
И в тот момент, когда мое тело онемело полностью, когда оно выгнулось дугой от разлившейся по нему острой боли, а на глазах выступили непроизвольные слезы, мою шею вдруг обожгло.
Тепло, зародившееся в ямке между ключицами, с каждой секундой становилось все отчетливее, стремительно распространялось по телу, вытесняя смертельный холод.
«Слеза феникса! — промелькнуло в сознании. — Подаренный Норианом кулон!»
Санди внезапно сбилась. Хотя мимику риаха нельзя назвать выразительной, я заметила, как она нахмурилась, явно не понимая, что происходит. И прежде, чем она успела это понять, я одним резким движением откатилась в сторону, оказавшись за пределами круга.
Дотянувшись до искр, создала самую сильную светлую энергию, на которую была способна, — ту же, какой в прошлый раз ранила появившегося у дома Нориана риаха, — и направила ее на Санди.
Она не успела вовремя среагировать и громко взревела, когда в темном туманном боку появилась пропаленная дыра. Мне удалось вспомнить, как воздвигнуть не слишком сложный защитный барьер, и моих сил на это хватило.
Бросившийся ко мне риах наткнулся на него, снова заревел и отпрянул. Но уже спустя пару секунд, собрав силы, ударил в барьер снова. Я понимала, что долго сдерживать его не смогу и нужно срочно придумать что-то еще, когда в другом конце зала внезапно появился яркий свет.
Оставив меня в покое, Санди отпрыгнула назад и зажмурилась, явно не в силах его выносить. А я, глядя на знакомое золотое свечение, едва не зарыдала от облегчения. Нориан, как всегда, пришел вовремя.
Далее все происходило стремительно. Нориан и Санди бросились ко мне одновременно, и если первый желал защитить, то вторая явно жаждала моей смерти. Понимая, что у нее имеется единственный шанс, она раззявила гигантскую пасть, выпустила призрачные когти и совершила один резкий прыжок.
Время замедлилось. Я наблюдала за всем происходящим словно со стороны, хотя машинально попыталась отпрянуть. На меня пахнуло холодом с одной стороны и жаром — с другой.
