Ты только меня, прошу, помни,А как время придет — узнай,Из тысячи чьих-то взглядовМой любящий взгляд отгадай…— Сейчас, моя девочка, — словно издалека донесся до меня взволнованный шепот госпожи Бэйрси, обращающейся к дочери. — Это будет твой триумф…
Последние секунды, наполненные томительным ожиданием, — и наступил долгожданный момент. Храмовник развернул листок и приблизил к лицу.
— В этом году Пресветлый оказал свою милость девушке по имени…
Он почему-то запнулся, и во время ненадолго повисшей паузы среди зрителей пронесся удивленный шепоток.
Из-за промедления все пребывали в замешательстве, ведь никогда прежде такого не случалось. Главный храмовник, судя по всему, находился в таком же замешательстве, и удивление в голосе ему скрыть не удалось.
— Инида Трэйндж, — с долей растерянности озвучил он через несколько мгновений.
Я подумала, что ослышалась. Наверное, поэтому не было ни подскочившего сердца, ни участившегося пульса, ни желания немедленно упасть в обморок. Я знала, что это ошибка, потому что такого просто не могло быть…
Но вот на меня в немом потрясении уставилась тетушка Эльза, кажется, впервые за все время напрочь лишившаяся дара речи; вот таким же взглядом в меня вперился дядя.
Потрясенное семейство Бэйрси, как по команде обернувшееся ко мне. В голубых глазах Люции — потрясение и неверие, постепенно сменяющиеся яростью, ненавистью… завистью.
— Идочка. — Тетушка Эльза медленно привстала с места. — О моя дорогая…
Если бы не накрывшее меня абсолютное оцепенение, я бы рассмеялась.
«Идочкой» она меня не называла даже ради того, чтобы произвести благоприятное впечатление на посторонних, и от такого обращения ощущение нереальности происходящего усилилось."
"А уже в следующий момент такой же столп света, какой недавно лился в чашу, внезапно опустился на меня, привлекая ко мне уже всеобщее внимание. Кожу левого запястья слегка закололо, и я, опустив глаза, увидела, как на нем появляется рисунок изящного золотого браслета.
— Инида Трэйндж находится среди присутствующих! — провозгласил главный храмовник, чей голос доносился до меня словно из-за ватной стены. — Дитя мое, прошу, поднимись к нам на сцену!
«Это какая-то ошибка, — продолжало вертеться у меня в мыслях. — Я же просто Ида. Ида Трэйндж. В моей жизни не может произойти такой невероятной случайности. Я ведь невезучая…»
Тем не менее именно я, а не кто-то другой, словно во сне, шла между заполненных рядов.
