"
"С первого дня, как я встретил ее, Саша боролась и пыталась быть сильной, и это только потому, что ей нужна была эта сила, чтобы бороться с тем, кто представляет опасность для ее женской версии.
Мне потребовалось некоторое время, но я начинаю складывать кусочки пазла, которым является Саша, на свои места.
— Тебе повезло, что ты стал объектом такой любви, сынок — говорит Николай. —Поверь мне, это благословение и если ты не защитишь его, даже используя собственную жизнь, если это необходимо, то ты можешь сожалеть об этом до конца своих дней.
Я вежливо улыбаюсь, кивая в знак согласия. Затем он продолжает рассказывать мне о своей жене и о том, как он однажды чуть не потерял ее, и как они сбежали, потеряли одного сына, женили другого и отправили третьего за границу.
Это интересная история, которая отвлекает мою голову от мучительных сомнений по поводу операции.
Уже тридцать восемь часов.
Виктор до сих пор не вышел на связь.
Это могло быть из-за шторма.
Так должно быть.
Николая прерывают, когда Надя говорит нам садиться за стол.
Саша пытается помочь, но суровая медсестра буквально шлепает ее по руке, так что она остается на месте. Она также говорит ей, что переделывать швы было бы хлопотно.
Мы садимся ужинать, и хотя я не ожидал многого, Надя на самом деле постаралась приготовить традиционные блюда, которых я не ел очень давно.
Моя мать никогда не готовила, по крайней мере, для меня. И женщина, которая вырастила меня, не русская.
Саша смотрит на еду, а Николай читает короткую молитву, прежде чем мы приступаем к еде.
Надя говорит ей, чтобы она ела определенные блюда, что-то о питательной ценности и количестве соли.
Саша медленно подносит ложку супа к губам. В тот момент, когда она пробует еду, по ее щеке скатывается слеза.
Я наклоняюсь и шепчу:
— Что случилось?
Только тогда она понимает, что плачет, и вытирает глаза рукавом.
— Ничего… просто... это напоминает мне о доме и маминой стряпне.
— Тебе это нравится? — спрашивает Надя более мягким тоном.
— Мне это нравится. Спасибо вам за то, что позволил мне вновь пережить это чувство. — Саша ест свой суп, время от времени останавливаясь, как будто ей нужно перевести дыхание.
Я кладу руку ей на спину, поглаживая ее, но она никак не реагирует. Она либо вошла в роль, либо слишком поглощена едой, чтобы заметить это.
Остаток вечера проходит по-домашнему уютно, и Надя ругает Сашу всякий раз, когда та пытается пошевелиться или напрячься.
