Я снимаю бинты, останавливаясь, когда ее груди освобождаются. Они ни большие, ни маленькие. Они как раз того размера, за который можно ухватиться..
Сосредоточься.
Я надеваю на нее платье, затем делаю отверстие в том месте, где находится ее рана, и пропитываю его кровью. После того, как я доволен тем, как это выглядит, я снимаю с нее брюки, накрываю ее пальтом и надеваю сапоги на ее ноги. Они на размер великоваты, но сойдут. Мои останутся, так как они подходят к одежде, которую я взял для себя.
Закончив, я делаю паузу, пристально глядя на нее.
Странно, что простая смена одежды может так сильно повлиять на то, как она выглядит.
После того, как я закапываю наши вещи, включая ее винтовку, в снег, я несу ее в свадебном стиле и отправляюсь в деревню. Она легкая, едва весомая в моих руках. Ее голова прислонена к моей груди, а ее безвольная окровавленная рука обвивает мою шею.
— Липовский, — зову я, пытаясь удержать ее в сознании.
— Александра... — шепчет она низким и ломким голосом.
Так это ее настоящее имя.
Александра.
Должен сказать, я разочарован отсутствием усилий при выборе мужского имени. Мужчина, который толкает тележку, полную овощей, останавливается, увидев меня, его старое лицо морщится от удивления.
— Что это…что происходит? — Он говорит на очень местном диалекте, который я едва понимаю.
— Моя жена... — я смягчаю свой голос и придаю ему печаль, играя роль в совершенстве. — Ее подстрелил солдат. Пожалуйста, помогите нам.
10
САША
Кровь капает со всех сторон вокруг меня.
В тишине звук усиливается до ужасающей громкости.
Тьма расширяется настолько, насколько может видеть мое зрение. Туман конденсируется и плавно плывет, смешиваясь с кровью, текущий подо мной и надо мной. Капля горячей жидкости падает мне на щеку, затем следует еще одна, и еще..."
"Я осторожно поднимаю голову, несмотря на ощущение клаустрофобии, разрастающейся у меня в груди. В этой ситуации что-то не так, но это не мешает мне пытаться оценить, что происходит. И действительно, посреди дымной тьмы с неба свисают тела с выпученными глазами, языки гротескно свисают изо рта, а одежда пропитана кровью.
Я бы узнала каждое из этих лиц, даже когда буду старой, седой и лежать на смертном одре.
Моя семья.
Слезы наполняют мои глаза, и я вскакиваю, отчаянно пытаясь дотянуться и освободить их трупы, но сильный порыв ветра прерывает меня.
— Ты неудачница, Александра! — Раскатистые голоса доносится откуда-то сверху, как будто все они говорят одновременно.
— Провал.
