Я беру поднос с едой и сажусь на единственное свободное место, которое, к сожалению, оказывается на стороне Матвея и его банды.
Пять пар глаз уставились на меня, но это предел того, что они могут сделать на публике. После того случая, капитан Кирилл добился, чтобы наш капитан наказал их. Я не сомневаюсь, что Матвей довел бы начатое до конца и отомстил бы за свою уязвленную гордость, если бы у него была такая возможность. Вот почему я позаботилась о том, чтобы не оказаться в положении, подобном тому, что было тогда.
Я сильна, но по сравнению с ними пятью я недостаточно сильна. Черт возьми, даже Матвея в одиночку было бы трудно победить.
Я набиваю рот безвкусной едой. Раньше я ела гораздо меньше, чем эти люди, но теперь я такое же животное, как и они. С другой стороны, это означает, что я улучшаю свою выносливость.
Это все благодаря...
Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на стол спецназа. Виктор сидит во главе его, и несмотря на его мрачный характер, от остальных ребят исходит общая веселая атмосфера.
Они все одеты в черное, поэтому выделяются на фоне нашей зеленой формы. Некоторые лица такие же суровые, как у Виктора, некоторые молоды, а другие кажутся приветливыми, серьезными и...… верными.
Я так много слышала о них. Большинство из этих людей последовали за Кириллом из Соединенных Штатов. Они русские, и большинство из них родились в России, но многие, включая самого капитана, родились в Америке. Они по-прежнему сохраняют свое российское гражданство и имеют право служить в российской армии, если захотят.
Остальных он набрал из профессионально подготовленных пехотинцев, которых считал достойными вступить в его ряды.
Один из них, мальчик помладше, наверное, примерно моего возраста, громко смеется, и Матвей щелкает языком, а затем шепчет:
— Кучка ублюдков с титулами, думающих, что они все лучшие.
Я прищуриваюсь, глядя на него, но тактично предпочитаю сосредоточиться на еде.
— Они даже не настоящие русские, — соглашается придурок номер один.
— Как они могут думать, что некоторые американизированные ублюдки достойны Спецназа, выше моего понимания! — говорит придурок номер два, прежде чем подавиться едой.
Хорошо. Надеюсь, он умрет.
— Никогда не думал, что это может быть что-то вроде, я не знаю… мастерства? — спрашиваю я, приподняв бровь. — Кроме того, почему они менее русские, чем вы, когда они безупречно говорят на этом языке?
— Заткнись, Липовский, — рычит на меня Матвей.
