Во время сегодняшней тренировке Саше удалось дотронуться до моей груди. Удара не было, но она сразу же упала в обморок, но на ее лице была победоносная улыбка. Как будто она сделала то, что собиралась сделать с самого начала. Она не злорадствовала, даже не пыталась засчитать этот контакт как очко, но она смотрела на меня тем вызывающим взглядом, который чертовски возбуждает меня.
Нет. Меня возбуждает мысль о том, какой взгляд я мог бы вложить в эти глаза.
— Пойдем. Я знаю, как помочь, чтобы ты могла расслабиться.
— Максим обнимает ее за плечи, и она использует его для поддержки, чтобы идти. Мои глаза сужаются, но я быстро скрываю это.
Самое правильное решение, чтобы помочь ей расслабится.
Это то, что он сказал, если только мне что-то не мерещится. Я уже собираюсь последовать за ними, когда звонит мой телефон.
Я полностью готов проигнорировать это, но моя сестра редко звонит мне.
Мое внимание остается прикованным к Саше, исчезающей с Максимом в пристройке, когда я беру трубку.
— Что я могу для тебя сделать, Кара?
— Я же сказала тебе перестать называть меня так!
— Хорошо, хорошо.
В чем, проблема?
— Мне нужна проблема, чтобы позвонить тебе?
— Нет, но должна быть причина! — и она еще не угрожала убить меня во сне.
— Мне нужна услуга, нет, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.
— Я отказываюсь.
— Что... но почему? Ты даже не знаешь, о чем я собиралась спросить.
— Ты хочешь, чтобы Саша был твоим личным телохранителем, нет?
— Как ты...? В любом случае, да, и ты отдашь его мне.
— Он не игрушка, Кара.
— Мне все равно. Я хочу, чтобы он был моим телохранителем.
— Мой ответ все тот же.
— Но... но у тебя их, наверное, тысяча. Почему ты не можешь пощадить Сашу?
Хотел бы я знать ответ на этот вопрос.
— Все еще нет.
— Я голосовала за тебя на днях. Ты у меня в долгу, гребаный ублюдок!"
"— Я не просил об одолжении, и я, конечно, никогда не соглашался быть у тебя в долгу.
— Ты гребаный манипулятор, макиавеллист, психопатический мудак без морального компаса. Я клянусь.
.
— Я попрошу Анну принести тебе травяного чая. Помогает справиться с волнением — затем я вешаю трубку.
Я почти могу представить, как она швыряет ближайший предмет в стену, и хотя я не хочу, чтобы она поранилась, я также не пойду проверять ее. Проблема Карины в том, что она избалована, изолирована и оторвана от внешнего мира.
Возможно, раньше я оставил бы ее на произвол судьбы, но я больше не буду давать то, что она хочет, только потому, что она просит об этом.
