Рассказывать наемной няньке правду? Сообщать ей историю с куклой? С какой стати? Ее работа следить за малышкой. И, наверное, с воспитательницей общается не сам Никита. Может, Федор служит у него и для этой цели?
– Мы занимаемся гаданием на кофейной гуще, – рассердился Кротов.
Я подняла руку:
– Дайте договорить. Я давно знакома с Никитой, тот в курсе, кто у меня муж. Нельзя сказать, что мы с Леоновым друзья, просто сталкиваемся на разных мероприятиях, перебрасываемся парой фраз. Я предложу Никите встретиться, расскажу, что Дмитриева наняли для поисков Лебедева.
В процессе расследования выяснилось, что Федор владеет домом и машиной. У сыщиков возникла уверенность, что обладатель особняка и тачки – ширма. Реальный хозяин всего – Никита, который похоронил куклу…
– Предлагаешь рассказать главному подозреваемому все, что у нас на него есть? – изумился Мирон. – Однако оригинальный метод, ни разу не слышал, чтобы его применяли.
– Кто-нибудь из вас знает фамилию Елизаветы Петровны? – неожиданно спросил Филипп.
– Матери бизнесмена.
– Леонова, – ответили все хором.
– Она взяла фамилию мужа, – уточнил Филипп. – А девичья какая?
Ответа не последовало.
– Козлёнок, – объявил Майоров, – обратите внимания, там буква «ё», а не «е». У родителей девочек в паспорте стояло – КозлЁнок. Не Козлено́к. Во втором случае ударение падает на последний слог! В первом же на «ё», и звучит как название животного – козлёнок.
– Доставалось ей, наверное, в школе от добрых одноклассников, – пожалела Ксения Леонову.
– Ты сказал: «родители девочек», – повторила я. – У Елизаветы есть сестра?
Майоров начал двигать мышкой.
– Верно замечено. Сестру зовут Елизавета Петровна.
– Прикол! – обрадовался Мирон. – Дать сестрам одинаковые имена не каждые родители сподобятся.
– Мать Никиты – младшая из сестер. Старшая – Елизавета Петровна Козлёнок, художница. Она принимает заказы на картины. Вот образцы ее работ, гляньте на экран, – попросил Филипп.
Я повернула голову.
– Давно хотела узнать, кто пишет жуткие полотна, которые иногда дарят мне на день рождения, – хихикнула Ксения.
– Степану один раз преподнесли картину русского художника Валентина Серова «Девочка с персиками», – вспомнила я, – только вместо одиннадцатилетней Веры Мамонтовой[2] нарисовали Дмитриева. Впечатление было сногсшибательное.
– Биография Елизаветы Петровны Козлёнок прозрачная, никаких на первый взгляд подводных камней, – продолжал Майоров.
