Тяжелая усталость давит на затылок, и я на мгновение опускаю веки, чтобы справиться с эмоциями, но меня отвлекают странный грохот и взволнованные вздохи.
Распахиваю глаза и не понимаю, что происходит. Под одним из баскетбольных колец на полу валяются Глеб и Олег, сцепившись друг с другом. Мелькают кулаки и слышится ругань, а забытый баскетбольный мяч катится под скамейку, будто не желая участвовать в драке.
– А ну прекратите! – кричу я и срываюсь с места. – Гоша, Женя! Разнимите их!
Лимарев и Ложкин смотрят на меня, как на умалишенную, и продолжают наблюдать с восхищением и интересом за потасовкой.
– Глеб! – ору я, замирая над дерущимися парнями.
Юдин сжимает шею Дымарского, вдавливая его затылком в пол. Олег прикрывает руками лицо, переставая сопротивляться.
– Глеб, – повторяю тихо, но жестко. – Отпусти его.
– Да пожалуйста, – отвечает он и поднимается на ноги. – Девочки победили. Тренировка окончена!
Голос парня гремит на весь зал, а от топота тяжелых шагов вибрируют стены.
Бросаю взгляд на потрепанного Олега. Губа разбита, а в остальном – жить будет."
"– Принесите ему холодную банку «Колы» из автомата, – обращаюсь к Карине и Насте, которые послушно кивают. – Узнаю, что кто-то рассказал учителям или директору, будете выглядеть хуже, чем он. Теперь свободны.
В гробовой тишине покидаю спортивный зал следом за Глебом.
Толкаю дверь, выходящую на задний двор школы, и на бегу застегиваю куртку, которую успела накинуть поверх спортивного костюма.
Сегодня целый день идет снег: крупные пушистые хлопья, напоминающие пух, падают с неба. На ровном белом ковре видна только одна дорожка свежих следов, и я знаю, кому она принадлежит. Кроссовки тонут в сугробах, но я продолжаю идти. Оглядываю летнюю спортивную площадку и сворачиваю влево, где из-за лысых кустов торчит темная макушка.
– Что ты творишь?! – с ходу набрасываюсь на Глеба.
– Тась, уйди, пожалуйста…
Замечаю в его руке сигарету и выхожу из себя.
Меня ослепляет яркая вспышка, вызванная взрывом чувств, что я пыталась сдерживать все это время.
Раз!
Выбитая из руки Глеба сигарета летит в снег.
Два!
Пачка отравы отправляется в далекий полет.
Три!
Глеб хватает меня за плечи, встряхивая, а я ору, что он – неземной придурок.
Четыре!
Толкаю Глеба в грудь, и он валится на спину, утягивая меня за собой.
Пять…
Смотрю в родные сердцу карие глаза и опускаю голову, прижимаясь губами к его губам.
