– Но почему? Я же хочу!
Для убедительности мне остается только капризно ножкой топнуть. Как настоящей принцессе.
– А я больше не хочу, – отвечает Макар.
– Врешь.
– Не вру. Я не знаю, что от тебя ожидать. И с чего ты вдруг решила обратить на меня свое королевское внимание? Может, это для тебя игра, Аля? Очередной каприз. Почему вдруг ты изменилась?
Он смотрит на меня выжидающе, а я просто не знаю, с чего начать и как все объяснить. Для меня это тоже стало полной неожиданностью, между прочим.
Макар горько усмехается:
– Любить Алю Макарову как-то больно, если честно.
Тем более теперь у тебя есть парень. Я принял факт как должное, отступил, и меня вроде немножко даже отпустило. Как летом, на каникулах. Когда мы долго не видимся… Я не хочу снова тобой заболеть.
– А Алина? – вдруг спрашиваю я. – Она тебя излечила от «болезни»?
Макар лишь качает головой.
– Мы расстались. В тот же вечер, когда я не удержался и тебя поцеловал. Некрасиво было бы по отношению к Алине продолжать встречаться.
Поэтому мы прекратили общение, пока не зашли слишком далеко. Алина такого не заслуживает.
– Я думала, ты ее любишь.
– И я думал, что смогу полюбить.
Я опускаю глаза и пялюсь на дутый спортивный пуховик Макара. Мне физически больно от разговора. Будто с силой ударили под ребра, и вот я лечу в белый сугроб под откос. Но Бойко вдруг снова негромко и грустно смеется:
– Блин, Аля, что за болтовня вообще? Сопли какие-то. Ладно, ты у нас драма квин, но я-то куда…
Бойко шутливо сдвигает мне шапку на глаза, а затем разворачивается и быстро удаляется прочь.
Тогда я, поправив шапку, наклоняюсь, наскоро леплю кривой снежок и запускаю в Макара. Он, разумеется, пролетает мимо, но зато Бойко разворачивается.
– А драмкружок? – кричу я.
Макар лишь разводит руками:
– Я теперь не могу подвести Якова Ефимовича. У нас с ним договор. Увидимся на выступлении, Аля.
Когда Макар уходит, я остаюсь в сквере одна. В меня летит колючий игольчатый снег, из-за которого я вынуждена щуриться.
От обиды и горечи предательски щекочет в носу. А в голове почему-то эхом звучат слова из нашего спектакля, которые в самом конце произносит Яков Ефимович: «Любите, любите друг друга, да и всех нас заодно, не остывайте, не отступайте – и вы будете так счастливы, что это просто чудо!» И речь его в эту минуту кажется мне насмешкой. В глазах мокро от слез и от летящего в лицо снега. Я так мечтала, а теперь… Лучше бы и не было на свете дурацкой любви.
