— Как вариант, умыкнуть телегу с их припасами, — дельно предложила я.
— Догонят, вернут, еще и допуск к полевой кухне закроют, — Ксани зевнула, прикрывая рот ладонью. — Лера, тебе разве не говорили — не кусай руку дающего.
— Да меня учили несколько по-иному. Книжица такая толстая была по этикету. Увесистая. Ей и убить можно. Там в первых главах было что-то вроде, — я сделала умное лицо, подняла указательный палец вверх и процитировала: — «Настоящая лера всякого рода гадость в рот брать не должна!»
Оборотница прыснула со смеху и сладко потянулась.
— Говорят, к хорошему быстро привыкаешь, но, чтобы настолько, — негромко произнесла она немного погодя. — Я уже и не помню, когда так хорошо ела.
— Дома, наверное... — предположила я.
— Нет, точно нет. Я байстрюк, — уголки ее губ скривились. — Ты, лера, скорее всего, и не знаешь, что это.
— Отчего же? Мой отец мужем был хорошим и от матушки не гулял, да и после ее смерти сплетен не ходило. А вот дядька успел байстрюков наделать и до брака, и после.
Воспоминание о дяде всколыхнуло ненависть в душе. Подтянув одеяло выше, постаралась закутаться в него плотнее, чтобы согреться. Но все равно было зябко, словно холод был не снаружи, а внутри меня.
— Хм, у вас магов истинная связь выражена слабо, — Ксани заложила руки за голову. — Хотя говорят, если мужчина или женщина иной расы, то в вас магия уз вскипает. А у нас, у оборотней, она настолько сильна, что с ума сойти можно, потеряв ее. Мой отец долго не мог найти свою женщину. Чтобы скрасить одиночество, захаживал к вдовам в своем племени.
Бастрюков наделал... На целое селенье хватило бы. А как единственная появилась, так все. Забылись прошлые подруги. Мать заболела, когда мне уже десять исполнилось. Тяжелый был год, голодный. Я пыталась ее лечить. Бегала, еду занимала, травы... — ее голос стал тише. — Не справилась... Она умерла тихо. Я осталась одна. К отцу пыталась прибиться, но там родных детей полные люльки. А жена его, как узнала, кто я, так и вовсе погнала из племени.
Я лежала и внимательно слушала. Ксани вообще была малоразговорчивой, а уж о себе так никогда не словечка. А тут ее прорвало, накипело, видимо, в душе. Наболело.
— К кому тогда подалась? — тихо спросила, прекрасно понимая каково оно — ребенком остаться буквально на улице.
— В соседнее племя. Среди них заведено было браки смешанные устраивать. Зверь, он ведь и от мамки, и от папки может передаться, а то и от деда бывает. Глава того племени сам был из такой семьи.
