Наш враг — те, кто заносил над нами меч, считал легкой жертвой. Они так и умирали с неподдельным удивлением в глазах.
Все они всегда совершали одни и те же ошибки.
Считали нас слабыми. Но их можно было простить, ведь откуда им было знать, что первое, чему учат послушницу, нет, не держать меч и не наносить удары, а не жалеть и никогда не сомневаться.
Я задумчиво брела по узкой тропинке между редкими ельниками.
Меня обогнала группа юных послушниц. Две из них, обняв за плечи, помогали идти третьей. Я не знала их. Они пришли на рассвете.
Подавленные, израненные.
Их сопровождало всего две жрицы.
И все!
Мне не нужно было спрашивать отчего так. Все было понятно и без слов. Нарвались на группу дезертиров или разбойников. Да мало ли сброда на дороге. Жрицы отбили девушек, но сами остались там, лежать в сырых канавах.
И чем дольше шла эта нелепая ненасытная война мужчин, тем сильнее был перевес в сторону послушниц. Они не успевали порой пройти даже посвящение.
Погибали.
Здесь на севере было относительно безопасно, на юге же правила одна богиня — Смерть!
Наверное, именно ей и читали молитву воины мужчин.
Яника же богиней была справедливой.
Отвага. Самопожертвование. Честь.
Вот что она требовала от своих дочерей."
"Я взглянула вслед молчаливым угрюмым девушкам в одинаковых синих платках. У каждой уже был меч. Возможно, и они станут жрицами и будут бродить от храма к храму, собирая по дороге осиротевших детей да загнанных в угол женщин.
Совсем юных оставят в таком месте, как это, способных крепко держать хотя бы нож заберут с собой и уведут.
Так было заведено.
Это не просто храм. Это приют для самых малых и слабых.
Остановившись у невысокого крыльца с обтесанными толстыми деревянными колонами, обернулась назад.
К храму бежали девочки. О, я знала этих хохотушек. Дочери одной из сестер. Сегодня и она пройдет посвящение.
Повинуясь многолетней привычке, осмотрелась, дожидаясь, пока малышки пройдут вперед. Детей не оставляли без внимания даже в относительно безопасных местах.
Поравнявшись со мной, обе виновато переглянулись, а после наспех булавкой прикололи к моему плащу крохотный букетик из желтых цветов.
— Ох и надрать бы вам уши, — без злобы шепнула я. — Кто разрешил в лес заходить?
— Мы только сорвали девять цветочков и назад, — принялась оправдываться та, что постарше.
— Мне очень приятно, Ная, но твоей жизни это не стоит. И жизни твоей сестренки тоже. Мама вас не похвалит. Но ей будет приятно.
Они по-детски надули губы и поспешили внутрь.
